Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким
Бах!
Финальный забег начался. Трибуны взорвались криками: «Ва-а-а-а!» В ушах звенело от резкого свиста, смешанного с аплодисментами. Солнечный свет лился сквозь потолок стадиона, рассекая песчаную дымку, и мелкие частицы медленно проплывали в воздухе перед моими глазами. Я не пострадала, но на мгновение перестала дышать. Вокруг все будто замерло.
* * *
Финал соревнований проходил на совершенно ином уровне, чем отборочный забег. Участницы мчались с такой легкостью, что не было слышно даже скрипа колес. Плотное облако песка окутало стадион. Оно клубилось, закручивалось в вихри, словно из него вот-вот родится грозовая туча. На трибунах повисла звенящая тишина. Казалось, будто на всем стадионе дышат лишь пятеро – те, кто сейчас тянут телеги.
В клубах приближавшейся к линии финиша песчаной бури то появлялась, то снова исчезала фигура лидера. Но я отчетливо различила на ее предплечье рисунок распустившейся розы. Ту самую татуировку, что оживала на руке Ёнчхун, когда ее мышцы вздрагивали под кожей.
Сердце бешено колотилось, будто я сама неслась по дорожке. Еще ни одно спортивное соревнование не заставляло меня так волноваться. Я всегда оставалась равнодушной к любым играм и турнирам, будь то Олимпиада, Кубок мира, бейсбол, баскетбол или гольф. Для меня они означали лишь нескончаемый поток заказов, спешку, хаос на дорогах, где приходилось лавировать между машинами и мотоциклами, рискуя жизнью, и в три раза больше жалоб клиентов. Однако на этот раз все иначе.
Результат оказался предсказуемым. Ёнчхун первой пересекла финишную черту и, сделав полуоборот, ловко остановила телегу. Второй пришла Вончжу, а потом бабушки, занявшие третье, четвертое и пятое места.
– Уа-а-а-а-а! – не сдержалась я, принявшись трясти кулаком в воздухе и подпрыгивать от восторга.
Когда Ёнчхун помахала мне рукой, я завизжала, как фанатка на концерте любимого певца, и подняла большие пальцы вверх. В голове не осталось ничего, кроме восхищения ее чистой, красивой победой.
– А вы, похоже, уже привыкли к жизни в деревне, – сказал мужчина, шмыгая носом. Поглощенная забегом, я совершенно забыла, что разбила ему нос. От нахлынувшего чувства стыда захотелось провалиться под землю. Я аккуратно положила обе руки на рюкзак перед собой и краем глаза взглянула на пострадавшего.
Он улыбался, хотя его переносица распухла и покраснела, а по губам и подбородку тянулась кровавая дорожка. При этом своим необычным и обаятельным лицом – смуглым, с густыми бровями и пронзительными, но добрыми глазами – он напоминал какого-то актера из Юго-Восточной Азии. Я потянулась к мужчине и показала пальцем на кровоточащий нос. В ту же секунду он резко втянул голову в плечи, как черепаха, от чего кровь хлынула сильнее.
Плохо дело. Мужчина, кажется, неправильно меня понял. Я поспешила убрать руки в карманы, но он продолжал смотреть с подозрением, а кровь закапала на пол. Может, он не чувствует боли из-за шока? В отчаянии я засунула руки под пояс брюк до самых локтей, будто связывая себя. Тогда мужчина наконец расслабился.
– Я вовсе не хотела вас напугать. Просто… у вас кровь идет из носа. Очень сильно.
Я кивнула подбородком в его сторону. Мужчина коснулся пальцами лица и, видимо, только теперь понял, что залит кровью.
Мне словно полоснули ножом по сердцу.
– Простите. Пожалуйста, простите. Я сейчас на мели, но обязательно оплачу вам лечение. Только дайте время, ладно? Я обязательно все возмещу.
Мысли о деньгах вновь сжала голову тисками. Где я тут вообще смогу заработать?
Мужчина махнул испачканной кровью рукой и усмехнулся.
– Ловлю на слове.
Не вынимая рук из штанов, я поклонилась почти по пояс и чуть не потеряла равновесие. Мужчина зафыркал, раздувая ноздри, как бегемот. Я уже забеспокоилась, не получил ли он черепно-мозговую травму, когда на его лице мелькнула улыбка.
– Ха-ха-ха-ха! – сначала тихо, а потом громче засмеялся мужчина, показывая красные, будто вымоченные в крови зубы. Мне стало не по себе.
– Вот поэтому я никак и не уеду из Кучжольчхори.
– Что вы имеете в виду?
– Вы – типичная жительница нашей деревни. Сильная и ответственная.
– Вы меня знаете?
– Конечно. Был у вас недавно, хотел поздороваться, но вы спали. Хотя был уже обед. Бурная выдалась ночка?
– Вроде того…
– Шучу, шучу. Рад, что вы поправились. И кажется, уже освоились. Мне бы, наверное, пару месяцев понадобилось.
Кровь на лице мужчины подсохла, превратившись в неравномерные пятна, похожие на красную щетину. Но мужчина продолжал лучезарно улыбаться. Мальчишеская, теплая и яркая, как солнечный свет, улыбка обезоруживала.
– Чокчхай Супхаквон.
– Простите?
– Мое имя. Я из Таиланда. Но можете звать меня Су Сокчэ, или просто Сокчэ.
– Вы… не кореец?
Я не сдержала удивления. Мужчина на удивление бегло говорил по-корейски, поэтому, несмотря на его экзотическую внешность, мне даже в голову не пришло, что он иностранец.
– Неплохой у меня корейский, да? Раньше я говорил намного хуже, но, когда родился ребенок, всерьез занялся учебой. Особенно произношением. Не хотел, чтобы это как-то на нем отразилось.
О чем вообще говорят с иностранцами, свободно владеющими корейским языком? Узнать, скучает ли он по дому? Любит ли пулькоги[7]? Если нет, то как ему кимчхи[8]? Слушает ли кей-поп? Мне все это было совершенно не интересно, но почему-то казалось, что я обязана спросить.
– Кимчхи люблю, особенно из редьки, который делает теща. Кей-поп тоже ничего, когда только переехал, слушал Gangnam Style. Так, о чем еще обычно меня спрашивают… – выпалил Сокчэ.
Было ясно, что он не первый и не второй раз дает ответы на подобные нелепые вопросы. Я осторожно вынула руки из-под пояса и скрестила в воздухе, давая понять, что вопросов больше нет. Сокчэ лучезарно улыбнулся.
– Кстати, куда вы так спешили?
– Ах да, я хотела сообщить судьям, что участница в солнцезащитных очках нагло жульничала.
– Госпожа Син Вончжу?
– Да, она подсыпала песок в телегу Ёнчхун. Хотя уже, наверное, не важно. Ёнчхун все равно победила с уверенным отрывом.
Сокчэ спокойно кивнул:
– Не беспокойтесь. Организаторы заранее добавили в телегу Вончжу дополнительные пять килограммов песка.
Одна горсть – граммов сто, не больше. А значит, бабушка вряд ли успела пересыпать даже триста граммов. Пока Сокчэ рассказывал мне о соревновательном духе Вончжу, я все больше выходила из себя.
– Пять килограммов? Это же несправедливо! Тогда выходит, Вончжу должна была победить!
Сокчэ пожал плечами и снова улыбнулся. Между его передними зубами все еще темнела запекшаяся кровь.
После отборочного и финального забегов в Кучжольчхори началась церемония награждения – почти как на Олимпиаде. Прямо посреди стадиона установили пьедестал
