Отчет. Рассказы - Сьюзен Зонтаг

в настоящем китайском доме, той, которую я никогда не видела. Вещи не самые характерные, невнятные. В сомнительном вкусе (правда, это я только теперь поняла). Заигрывания, лишь сбивающие с толку. Подарок на день рождения – браслет из пяти нефритовых трубочек, каждая с обеих тоненьких концов оправлена в золото; я его никогда не носила.

– Цвета нефрита:

зеленый, всех оттенков, особенно изумрудно-зеленый и голубовато-зеленый

белый

серый

желтый

коричневатый

красноватый

другие цвета

Один несомненный факт: Китаем вдохновлена первая ложь, которую я за собой помню. Придя учиться в первый класс, я сказала одноклассникам, что родилась в Китае. По-моему, это произвело на них впечатление.

Я знаю, что родилась не в Китае.

Четыре причины моего желания поехать в Китай:

материальная

официальная

рациональная

финальная

Самая древняя страна мира: ее язык можно выучить лишь ценой многолетних изнурительных усилий. Страна научной фантастики, где все говорят одинаковым голосом. Маоцзэдунизированная.

Чьим голосом говорит особа, которой хочется в Китай?

Голосом ребенка. Ребенку нет и шести.

Побывать в Китае – всё равно что на Луне? Отвечу, когда вернусь.

Побывать в Китае – всё равно что родиться снова?

Забудьте о том, что жизнь во мне зародилась в Китае.

IV

Не только мои отец и мать, но даже Ричард и Пэт Никсон побывали в Китае раньше меня. Не говоря уже о Марко Поло, Маттео Риччи, братьях Люмьер (или, по крайней мере, одном из братьев), Тейяре де Шардене, Перл Бак, Поле Клоделе и Нормане Бетьюне. Генри Люс там родился. Все мечтают туда вернуться.

– Что, если М. для того и перебралась три года назад из Калифорнии на Гавайи, чтобы быть поближе к Китаю?

После того как в 1939 году М. насовсем вернулась в Америку, она часто говорила: «В Китае дети помалкивают». Но когда она сообщала мне, что в Китае рыгать за столом – учтивый способ похвалить еду, это не означало, что мне позволено рыгать.

Вне нашего дома, в большом мире казалось правдоподобным предположить, что этот самый Китай я просто выдумала. Рассказывая в школе, что я родилась в Китае, я сознавала, что лгу, но эта ложь, будучи лишь крупицей гигантской, всеобъемлющей лжи, была вполне простительна. Моя ложь, сказанная в угоду лжи гигантской, стала чем-то вроде правды. Главное – убедить одноклассников, что Китай на самом деле существует.

Когда я в первый раз соврала про Китай? До или после того, как объявила в школе, что я наполовину сирота?

– А вот это была правда.

Я всегда считала: Китай – самое далекое место из всех, куда вообще можно уехать.

 – И это до сих пор правда.

Когда мне было десять, я выкопала на заднем дворе яму. Закончила, когда она достигла размера шесть на шесть на шесть футов.

– Что это ты затеяла? – спросила горничная. – Прорыть туннель до самого Китая?

Нет. Мне просто надо было где-то сидеть. Я накрыла яму досками восьмифутовой длины: в пустыне солнце жгучее. Тогда нашим жилищем было оштукатуренное четырехкомнатное бунгало у грунтовой дороги на краю города. Слонов из слоновой кости и кварца еще раньше продали с аукциона.

– мое убежище

– моя камера

– мой кабинет

– моя могила

Да. Я хотела прокопать туннель до самого Китая. И выскочить с другого конца, стоя на голове или шагая на руках.

Однажды домовладелец приехал на джипе и велел М. в двадцать четыре часа забросать яму землей, потому что она опасна. Кто-нибудь пойдет ночью через двор и свалится в нее. Я ему показала, что вся яма накрыта досками, прочными досками, и только с северной стороны маленький квадратный вход, в который даже я еле-еле протискиваюсь.

– И вообще, кто пойдет ночью через двор? Койот? Заплутавший индеец? Сосед-туберкулезник или сосед-астматик? Рассерчавший домовладелец?

Внутри ямы, в восточной стене, я выдолбила нишу и поставила туда свечку. Усаживалась на полу. Сквозь щели между досками сыпалась пыль прямо мне в рот. Читать там было нельзя – слишком темно.

– Собираясь туда спрыгнуть, я никогда не опасалась грохнуться прямо на змею или ядозуба, свернувшихся на полу ямы.

Я забросала яму землей. Горничная помогла мне.

А три месяца спустя я выкопала яму снова. По второму разу дело шло легче: земля стала рыхлой. Припомнив Тома Сойера и задание побелить забор, я уговорила помочь троих из пятерых детей семьи Фуллер, которая жила напротив. Пообещала, что им можно будет сидеть в яме в любое время, когда я ею не пользуюсь.

Юго-запад. Юго-запад. Мое детство в пустыне, несбалансированное, сухое, жаркое.

Размышляю о нижеперечисленных китайских соответствиях:

Мне бы понравилось находиться в центре.

Центр – это земля, желтый; длится всё позднее лето и раннюю осень. У него нет ни одной птицы, ни одного животного.

Сочувствие.

V

По приглашению китайского правительства я еду в Китай.

Почему Китай всем нравится? Всем.

Китайские явления:

китайская кухня

китайские прачечные

китайская пытка

Бесспорно, Китай такой большой, что иностранцам его не понять. Впрочем, это можно сказать чуть ли не обо всех остальных местах на свете.

В данный момент я пока не добываю сведения о «революции» (китайской революции), а пытаюсь уразуметь, что такое терпение.

И жестокость. И неизбывная самонадеянность Запада. Увешанные орденами офицеры, которые руководили операцией по оккупации Пекина англо-французскими войсками в 1860 году, наверняка вернулись в Европу с целыми сундуками chinoiserie[13] и благоговейными мечтами когда-нибудь вернуться в Китай уже в качестве гражданских лиц и знатоков.

Летний дворец, «чудо мира»[14] (Виктор Гюго), разграбленный и сожженный.

Китайский Гордон[15].

Китайское терпение. Кто кого абсорбирует?

Мой отец впервые приехал в Китай в шестнадцать лет. А М., кажется, в двадцать четыре.

Я до сих пор рыдаю на любом фильме, если в нем есть сцена возвращения отца домой после долгого безнадежного отсутствия, рыдаю в момент, когда отец обнимает свое дитя. Или детей.

Первая китайская вещь, купленная мной лично, приобретена в Ханое в мае 1968-го. Зеленые с белым парусиновые кеды с зазубренными буквами – «Сделано в Китае» – на резиновых подметках.

В тележке пномпеньского рикши (апрель 1968-го) я вспомнила о фотографии, которую храню: отец