» » » » Сергей Михайлов - Возврату не подлежит

Сергей Михайлов - Возврату не подлежит

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Сергей Михайлов - Возврату не подлежит, Сергей Михайлов . Жанр: Русская классическая проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Сергей Михайлов - Возврату не подлежит
Название: Возврату не подлежит
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 8 февраль 2019
Количество просмотров: 100
Читать онлайн

Возврату не подлежит читать книгу онлайн

Возврату не подлежит - читать бесплатно онлайн , автор Сергей Михайлов
Перейти на страницу:

Михайлов Сергей

Возврату не подлежит

Сергей Михайлов

Возврату не подлежит

Рассказ

- Вы уверены, что хотите знать правду?

- Да.

- Надеюсь, вы понимаете, что я делаю это в нарушение своего долга?

- Да, понимаю. Вы можете отказаться. Однако я хотел бы получить ответ. Мне необходимо знать правду.

- Хорошо, вы узнаете правду.

- Говорите же!..

- У вас нет ни малейшей надежды.

- Сколько?

- Две недели.

- Две недели...

- Увы, на большее рассчитывать не приходится. Это крайний срок. Через две недели наступит конец. Вы слишком поздно обратились ко мне. Слишком поздно.

- Ошибка исключается?

- Ошибка исключается. Мне очень жаль...

Он словно выпал из окружающей его реальности. Плыл сквозь пространство, не чувствуя ног, тела, биения сердца, стремительного бега времени, собственного "я". Его окутывал вязкий и ватный кокон безвременной потусторонности, в котором не существовало ничего, даже его самого. Отсутствовали мысли, отсутствовала сама способность мыслить. Полная, абсолютная апатия. Пустота во всём, что некогда он считал самим собой.

Он двигался на автопилоте сквозь пышущий зноем воздух летнего города. Его выпотрошенная до последнего атома телесная оболочка пронизывала плотную людскую толчею. Удар был настолько силён (хотя где-то в глубине души он ждал его, не так ли?), что в миг сорвал его с привычной жизненной орбиты и зашвырнул в бездну невозможного. Хрустнула скорлупа внутреннего повседневного мирка, частица за частицей формировавшегося им на протяжении сорока пяти лет. Впереди был тупик, стена, за которой не было ничего. И никогда уже не будет.

Две недели. Срок, отпущенный ему жестокой судьбой. Рак. Последняя стадия. Какая-то вялотекущая форма, до сих пор почти не дававшая о себе знать. Он никогда не жаловался на здоровье и старательно избегал врачей, а редкие приступы гастрита переносил молча, втайне от жены и близких, справедливо считая, что повышенное внимание к своему здоровью - верный признак приближающейся старости. Так же скрыл он ото всех и появившиеся пару лет назад боли в пояснице. Однако в последнее время боли усилились настолько, что без медицинского вмешательства он уже обойтись не мог. Анализы показали, что метастазы уже оплели ядовитой сетью весь организм и успели поразить жизненно важные органы. Всё, конец.

Он не помнил, как добрался домой. Как сунул в рот таблетку фенобарбитала и забылся в тяжёлом сне без сновидений.

Вечером, когда вернулась с работы жена, он ей ничего не сказал. Не смог.

Осознание страшной участи пришло только на следующий день. Неимоверная тяжесть навалилась вдруг на него, скрутила, сдавила, объяла чёрным беспросветным мраком. Обезумевший от горя, он метался по квартире, сшибал по пути стулья, сметал цветочные горшки с подоконников, в кровь разбивал кулаки о бетонные стены. Страстное желание жить, поднявшееся из глубин его существа, рождало в душе бурное сопротивление той жуткой, безысходной действительности, которую ему навязали помимо его воли. Он не хотел принимать её, яростно гнал прочь, убеждал себя, что всё это - не более чем кошмарный сон, что стоит лишь захотеть - и он проснётся, сильным, здоровым, живым. Но рассудок твердил другое: это правда, жестокая явь, и никакой самообман здесь уже не поможет. Самообман бессилен против судьбы. Против рока. Против рака.

Почему, почему это случилось именно с ним? Ведь есть же сотни, тысячи, миллионы других людей, которых чаша сия минует, и они, как ни в чём не бывало, будут продолжать жить - уже после его ухода. Какая дикая, чудовищная несправедливость!

Бессилие... Полное бессилие - вот что он испытывал в эти часы. Он мог стенать и биться головой о стену сколько угодно, но изменить судьбу уже был не в силах. Это была чёрная, жирная точка, поставленная на его жизни. В конце его жизни. А конец уже не за горами: каких-нибудь две недели - и тьма навеки сомкнётся над ним, засосёт в своё ненасытное нутро. Он знал: там уже не будет ничего. И это было самым невыносимым.

Он чувствовал на своём лбу клеймо с пылающими словами "Возврату не подлежит". Клеймо смерти.

Он не мог оставаться в четырёх стенах: слишком они давили на него. Сунув ноги в сандалии, он быстро вышел на улицу. Прямо к дому примыкал небольшой лесок, безлюдный в этот будний пасмурный день. Над самыми кронами, едва не задевая их, плыли набухшие от дождевой влаги сизо-серые облака. Ветер рвал листву с деревьев, гнал обрывки газет и полиэтиленовые бутылки из-под газировки по гравию пустынных аллей, закручивал в крохотные смерчи дорожную пыль, песок, мелкие сучья и ветви. Погода явно не располагала к прогулкам. Но ему, отмеченному печатью грядущего конца, лучшего и желать было нельзя: природа дышала в унисон с его собственной мятущейся душой.

Понемногу, шаг за шагом, он сумел овладеть собой. И в конце концов пришёл к спасительной мысли: раз судьбу нельзя обмануть, её нужно принять как должное, смириться с её неизбежностью.

Что же теперь делать? Теперь, когда он признал собственное бессилие? Ведь должен же он что-нибудь делать, чтобы быть готовым встретить это!

Он бродил по лесным дорожкам - бесцельно, бездумно, ничего не видя и не слыша, - пока не начало смеркаться. Пора было возвращаться: жена наверняка уже дома.

Однако жены он не застал. На столе нашёл записку: "Извини, что не дождалась. Срочная командировка. Забежала домой на пять минут, собрать чемодан. Жди через две недели. Люблю. Целую. Лида". Вот так всегда: налетит, словно вихрь, чмокнет в щёчку, бросит пару слов на прощание - и поминай как звали. Словом, штатная ситуация для ответственного работника МЧС. Он давно уже привык к этому. И давно уже не роптал.

"Жди через две недели"?! Сердце бухнуло с неожиданной силой. Потом ещё раз. Через две недели его уже не будет. Когда она вернётся... что она найдёт? ещё тёплый труп своего супруга? опечатанную квартиру? труповозку у подъезда? соболезнующие взгляды соседей и каменно-безучастные лица медработников? Он не знал. Представить себе не мог, как будут развиваться события, связанные с его кончиной. Внезапно он отчётливо понял, что больше никогда её не увидит - и первым его порывом было лететь вслед за ней, за его Лидой, догнать её - и проститься. По-человечески, навсегда. Но первый порыв прошёл, мысли приняли иное направление. Две недели он будет один! Не нужно будет обманывать жену, делать вид, что ничего не произошло, как ни в чём не бывало пялиться в телевизор, длинными вечерами сидеть в кресле и листать газету, за ужином перебрасываться ничего не значащими фразами. Ничего этого теперь делать не нужно. Не перед кем ломать комедию, некому пускать пыль в глаза. Он свободен! Тяжкий груз, о котором до сего момента он и не подозревал, свалился с его плеч.

Ему стало легче. Он остался один на один со своей проблемой. Да, одиночество - это как раз то, что ему сейчас нужнее всего. И если уж на то пошло, у него ещё уйма времени, чтобы подготовиться к этому. Тем более, что его отпуск только начался: впереди целый месяц...

Он скривился в усмешке. Ха! Месяц! Две недели - вот срок, предписанный ему болезнью, и ни секундой больше. Ему вдруг стало до слёз обидно: отпуск, которого он ждал с таким нетерпением, летел ко всем чертям. Целый год пахать, не разгибая спины, за мизерную зарплату - и на тебе! вместо долгожданного отпуска получить известие о собственной смерти! Как тут не поверить в рок!

Или рак. Что, впрочем, не представляло для него существенной разницы.

Так прошло несколько дней. Ранними утрами, когда даже дворники ещё спали, он выбирался на улицу и без цели бродил, меряя шагами метры серого асфальта, или же валялся в густой, в человеческий рост, траве, где-нибудь на берегу заросшего кувшинками пруда, и часами слушал, как шумит на ветру остролистый камыш. Что он только не передумал за эти долгие-долгие часы! Каких только монстров не рождал его воспалённый мозг! И каких титанических усилий ему стоило не сойти с ума.

Постепенно уныние и страх, владевшие им в первые дни, сменились потребностью в действии. В голове роились самые неожиданные мысли. Так, порой возникало чувство неоспоримого преимущества над обычными людьми: он знал свой срок, знал дату своей смерти, а это, в свою очередь, позволяло спланировать отпущенный ему остаток дней, расставить вехи на том небольшом отрезке пути, который ему ещё предстояло пройти. Или, например, пробуждалась в душе какая-то неуёмная, неутолимая жажда: с жадностью набрасывался он на всё, что видел, слышал, обонял - и смотрел, слушал, принюхивался, стараясь запечатлеть в памяти эти разрозненные обрывки ускользающей реальности, с ужасом понимая, что, возможно, всё это - в последний раз.

Всё чаще и чаще он думал о смерти.

Бесформенная пульсирующая субстанция, лишённая пространственно-временной однозначности, синтез энергии, воли и духа - сама Жизнь. Словно паутина, во все стороны от неё тянутся радиальные нити, множество разных нитей, толстых, с канат толщиной, и совсем тоненьких, подобных едва различимому волосу. Нити туго натянуты и походят на струны музыкального инструмента. Сгусток, который есть сама Жизнь, составляет с ними единое неразрывное целое, он - полюс, средоточие, энергетический центр миниатюрной вселенной. У каждой нити своё назначение. Есть нити-воспоминания: детство, далёкая деревня, ласковые руки матери, безоблачные школьные годы, учёба в институте, буйные студенческие пирушки, первый сексуальный опыт, женитьба, рождение сына... Их много, этих нитей-воспоминаний; тонкие, порой едва осязаемые, они тянутся из прошлого. Но есть и другие: это нити-проблемы. Любовь, семья, Лида, взрослый сын (который вот-вот должен прийти из армии), работа, долги, снова долги, и ещё долги, здоровье, целый сонм обязанностей, курс доллара, Чечня, интриги политиканов (будь они неладны), вечная проблема с деньгами (которых всегда не хватает), несбывшиеся надежды, возраст (далеко уже не юный), еженедельная рыбалка, сосед-алкоголик (любитель устраивать пьяные разборки с женой на лестничной клетке, с мордобоем, преимущественно по ночам), стиральная машина (никак нет времени починить)... Их тоже великое множество, этих нитей, и все они, так или иначе, поддерживают, питают, формируют Жизнь, наполняют единственным в своём роде, неповторимым, индивидуальным содержанием. Некоторые из них лопаются, рвутся, а на их месте возникают новые - Жизнь не стоит на месте, и содержание её непрерывно обновляется. Часть нитей-проблем время от времени претерпевает качественное изменение и переходит в разряд нитей-воспоминаний; другие, напротив, наливаются силой, разрастаются до небывалых размеров, приобретают первостепенную значимость. И есть ещё одна нить - нить Сердца. Эта нить главная, животворящая, жизнеутверждающая обрыв её грозит неминуемой гибелью, без неё Жизнь погибает. Вся эта паутина нитей, вместе с центральным ядром - Жизнью, образуют гибкую, мобильную, постоянно видоизменяющуюся систему. Но вот наступает момент, когда регенерации лопнувших нитей не происходит. Одна нить лопается за другой, а новые больше не возникают. Истончаются, рвутся нити-воспоминания: понемногу сдаёт память, стираются видения далёкого детства, уходят в никуда лица и имена старых друзей, и вот уже недавнее, совсем ещё свежее прошлое начинает постепенно заволакиваться мутной пеленой забвения. Следом рвутся нити-проблемы: исчезает из поля зрения трагедия в Чечне, гаснет интерес к политическим играм сановных проходимцев, не волнуют больше пьяные дебоши спившегося соседа, финансовые трудности, наделанные долги... Жена, сын, семейные заботы, привязанности - всё становится неважным, эфемерным, призрачным. Неожиданно до гигантских размеров разбухает проблема здоровья, она растёт, затмевает собой все остальные, вытесняет более слабые и тонкие но вот и она постепенно сходит на "нет". Стремительно летит время, нитей становится всё меньше и меньше, и в конце концов деструктивный процесс обретает необратимый характер. Всё замирает, застывает. Сонная безмятежность и апатия разливаются по системе, анестезирующим ядом вливаются в Жизнь. Наступает момент, когда остаётся всего одна, последняя, нить, ещё поддерживающая Жизнь, - нить Сердца. Когда же бьёт и её час, она рвётся. Жизнь, лишённая последней опоры, гибнет. Приходит Смерть.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)