Бедные дворяне - Алексей Антипович Потехин
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
мне дай же два двугривенных…– Да это можно, ничего… Для друга можно…
– Семен, отпускай ихной милости что потребуется, да смотри из господских сортов! – сказал Алексей Герасимович приказчику, вынимая деньги и отдавая Василью…
– Ну, Алексей Герасимыч, еще ты меня уважь: четверочку табачку снабди…
– Не довольно ли будет?…
– Говорю тебе, ничего… Не сумневайся…
И это требование Василья было исполнено.
– Ну, барин, коли не хочешь идти со мной – оставайся здесь, выбирай, а я пойду: надо чайку напиться, без этого нельзя…
– Да как же вы пойдете; ведь вам велено выбрать?…
– Нечего тут выбирать: Алексей Герасимыч лучше нашего знает в товаре; нам с тобой этак не выбрать…
– Да не извольте, сударь господин, беспокоиться, – вмешался купец, – у нас обмана не бывает, мы без обмана торгуем. К нам господа за сто верст присылают, на целый год вдруг провизию забирают, и довольны остаются… А эти господа нам короткие знакомые, завсегда у нас покупают, станем ли мы их обманывать?…
Никеша ничего не возражал, но не решился идти с Васильем.
– Ну, коли так, оставайся здесь: мне все равно, а я пойду, мне даром время проводить нечего! – сказал Василий и вышел из лавки.
Никеше дана была записка о всем, что следовало купить в городе, написанная рукою земского, который тоже, по обычаю, имелся при усадьбе Комкова, как классная должность, установленная по штату барского двора; и также вел книги о посеве и урожае, приходе и расходе, хотя этих книг никто никогда не читал и не поверял. Никеша отдал записку купцу. Тот тотчас же начал отвешивать всего требуемого, объявляя Никеше цену; о многом, что тут было написано, Никеша не имел никакого понятия и не мог судить, дорого или дешево просит продавец; но зная свою обязанность охранять интересы своего доверителя, находил, что объявляемая цена дорога, и предлагал дешевейшую; но на все получал один короткий и неприветливый ответ: мы, господин, торгуем без запросу! Никеша не знал что возражать, и поневоле молчал. Когда таким образом все, что нужно, было отвешено и завязано, Алексей Герасимович, называя каждую вещь и указывая на нее пальцем одной руки, другою проворно перекидывал кости на счетах, и подведя итог, объявил его Никеше, который стоял совершенно смущенный и досадовал на себя, что взял непосильное поручение: по счету сумма превышала соображения Марфы.
– Как же так? Вы много насчитали! – проговорил Никеша.
– Точно так-с, верно! – решительно отвечал купец. – Извольте сами прокинуть! – прибавил он, опрокидывая кости и подавая счеты Осташкову. Никеша начал сам выкладывать медленно и осторожно, как считают мужики, мало привыкшие к счетам. Купец посматривал на него исподлобья, с лукавой улыбкой.
– Да вы очень дорого все полагаете…
– У нас без запроса-с…
– Вот Марфа Ивановна говорила, чтобы икры-то взять по шести гривен за фунт, а вы просите по 75 копеек.
– Может быть, другой сорт-с; а этот нельзя. Я бы отпустил кому другому и в 60 копеек икру, а сюда по знакомству не могу-с, потому господа кушать не будут, не понравится… Сами не будете довольны.
Как ни бился Никеша, как ни пыхтел, но должен был заплатить требуемые деньги.
«Да и то сказать, – думал он, – об чем я хлопочу-то: ведь поверять не будут… Лучше бы давеча в трактир идти да чаю напиться… Однако бы себе удовольствие получил, а все равно ничего же не выторговал».
Но это были только мысли, которые Никеша не решился бы пока привести в действие: он еще не был уверен, точно ли его не станут поверять и можно ли без позволения тратить на себя чужие деньги, назначенные для другого употребления.
Целый час пропадал Василий, наконец явился, нетвердо стоя на ногах, с красным лицом и посоловевшими глазами.
– Ну, готово ли? – спросил он.
– Давно уж все готово! – отвечал купец. – И ты, брат, видно, тоже готов! – прибавил он с усмешкой, придавая особенный смысл последнему слову.
– Я, брат, готов, Алексей Герасимыч, совсем! – отвечал Василий, ухмыляясь и пошатываясь.
– Ну, барин, забирай покупки да поедем. Прощай, Алексей Герасимыч!.. Спасибо, что не дорого отпустил… Хи…
– На предки милости просим…
– И на предки не оставлю…
Когда поехали в обратный путь, Никеша сказал Василью:
– А, кажется, он за все лишнего взял…
– А ну вот беда велика… Изойдет… Ничего… Я тебе все растолковал: чего тебе еще надо? Не хотел со мной в трактир идти, – ну, как хочешь… Слушай, барин, ты теперь дорогу домой знаешь: возьми вожжи – правь, а я покамесь сосну… А к селу подъедем – ты меня разбуди, беспременно разбуди: потому надо опохмелиться… А то, барин, пожалуй, заметит, что был пьян, – не хорошо… Что не хорошо, так не хорошо!.. Нечего тут, я люблю правду говорить… А ты ничего не моги барину сказать… Слышь: ничего не моги, а то я и на тебя-то наскажу, что тебя в дом пускать не будут… Никак не моги!.. Hy правь же, а я усну… Поезжай с Богом!..
И Василий чрез минуту уже храпел. Послушный Никеша правил лошадью.
«Эко житье этим лакеям, – думал Никеша. – Лучше моего! Как можно, гораздо лучше!.. Я должен работать, хлеб себе добывать, а у них только и дело, что пьют да едят… И ни о чем нет ни горюшки, ни заботушки: все про все готовое… припасенное… Да, вот, холопская кровь как живет; а я и дворянская кость, да должен сам про себя работать!.. А ведь он слуга, а я господин… У, кабы у меня были свои слуги… Я бы уж на них полежал… Я бы рукой из-за них не переложил…»
Когда Никеша воротился в усадьбу Комкова, там были уж гости. Он принес Марфе свои покупки и просил, чтобы она приняла их от него.
– Ну, положите их туто-тка; ужо ведь надобно же будет всего подавать. Я тогда и посмотрю, а теперечка некогда.
– Ну, Марфа Ивановна, денег-то я издержал больше, чем вы велели… Торговался, торговался с купцом-то, никак не уступает…
– Ну, что делать-то… батюшка… уж как быть-то?… Не уступает, так нечего делать… Купцы, известно, народ-воры.
– Так как же бы, Марфа Ивановна, сосчитаться-то нам?
– Да чего тут, батюшка, считаться-то: положите тут сдачу-то, я ужо возьму… Что считаться: себе не возьмете, а которые деньги извели, тех уж не воротишь… Положи, батюшка, тут: больно уж мне не слободно… Народец-то наш божеский… Гости в доме, а их никого не сыщешь: ворочайся одна… Согрешила я, грешная!.. Уж такая воля дана, такая воля… ни на что не похоже!.. Совсем распустили дворню… Только от греха отходишь, что не жалуешься
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
