Черные глаза - Маргарита Симоновна Симоньян

постичь что-то самое главное и постичь не могла. Потом положила ее на покрытый клеенкой стол во дворе, вынесла из подвала большую бутыль с зеленым воздушным шариком вместо пробки, налила себе полстакана вина из прошлогоднего винограда и сказала старому, уже не плодоносящему кусту фейхоа:

— Ты видишь, какая я была красивая и какая стала. Наверное, сглазил меня кто-то.

Сегодня мы были на могилах Адама и Евы, вырвали там хвощи, пропололи нарциссы — все как ты нас учила. Площадка между могилками небольшая, но много ведь и не надо.

Когда он уходил, ты сказала ему:

— Адам, десять лет меня не жди. Надо внуков поднять. Десять лет ты мне должен дать, потом приду.

Ты тихо лежишь в маленькой комнате с лаковым шкафом, почти девяностолетняя, а в соседней маленькой комнате хохочет твоя четвертая правнучка.

Сегодня 20-е февраля. В твоем огороде отцветает белая слива.

Ты просила десять. Он дал тебе двадцать три.

Завтра, когда мы опустим твой гроб между Адамом и Евой, ты уже будешь играть в нарды с хорошим мальчиком Михалюричем.

Если твой Адам не приревнует к нему, конечно.