К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

считает, на К-19 не включили при первом пуске реактора. Конечно, за прошедшее время многое забылось, но солидная должность начальника Техупра просто обязывает использовать технические термины и не опускаться до уровня матросских рассказов в курилке. Утверждать, что первый пуск реактора мог производиться с отключенной системой управления и защиты реактора, может только человек, напрочь лишенный здравого смысла.

То, что произошло на подводной лодке К-19 во время швартовных испытаний, повторилось в дальнейшем еще на двух лодках Северного флота. Притом один случай произошел в бытность Н.Г. Мормуля начальником Техупра СФ. В этом нет ничего удивительного. Николай Григорьевич не знал причины опрессовки первого контура на К-19, поэтому он, будучи уже флагманским специалистом, и не принял мер по предупреждению таких случаев на других лодках. А с другой стороны, Мормуль выставляет офицеров БЧ-5 прямо таки людьми даже не от сохи, а из пещеры. Ну, какой инженер-механик, читая книгу Мормуля, поверит, что на атомоходе при первом пуске ядерного реактора могут забыть включить приборы, которые должны характеризовать состояние главной энергетической установки. Это на автомобиле можно тронуться с места, забыв снять его с ручного тормоза. Ввод реактора в действие предваряется проверкой системы управления и защиты, проверкой работоспособности всех механизмов ГЭУ. А вообще-то Николай Григорьевич два аварийных происшествия слил в одну посуду.

Начнем с первой неприятности, связанной с первым пуском. Пуск реакторов обоих бортов производился одновременно. На правом борту вводился старший инженер-лейтенант Ковалев, на левом — старший инженер-лейтенант М. Красичков. Так как неприятность произошла на левом борту, то ему и слово.

«Излагаю все по порядку. Выход на МКУМ (минимально контролируемый уровень мощности — В.Б.) прошел совершенно нормально, все приборы были включены, пусковое положение КР, близкое к ожидаемому. Начали разогрев 1-го контура. И здесь никаких замечаний не было. Закончили разогрев на мощности 10 %. Параметры в норме. Начальство дало «добро» на увеличение мощности до 20 %, имея конечной целью выход в «ТГ-режим». Когда я начал поднимать мощность, то заметил, что температура 1-го контура растет быстро, хотя расход по 2-му контуру я добавлял регулярно. И тут я заметил, что питательный клапан открыт порядка 50 %, а расход по 2-му контуру почти не изменился. Температура и давление 1-го контура растут. Я открываю еще больше питательный клапан, а расход по второму контуру не меняется. После снижения мощности до 10 % все параметры приходят в норму. Как только увеличиваю мощность, температура и давление 1-го контура быстро растут. В результате сработала АЗ 1-го рода по сигналу Рмах 1-го контура. Все были в недоумении. Чтобы выяснить причину неисправности, решили повторить пуск реактора. При повторном пуске внимание всех сосредоточилось на моих действиях как оператора и на приборах 2-го контура. Все повторилось точно по первому варианту. Установку вывели из действия и начали искать причину неисправности. Заводские специалисты предположили, что в трубопровод 2-го контура попал посторонний предмет. Начали его поиски путем простукивания трубопроводов. Нашли этот злосчастный предмет. Им оказалась монтажная пробка, которую забыли извлечь из заготовки трубопровода при сварке системы 2-го контура.

Никакой опрессовки не было. Как сейчас помню: давление 1-го контура было 220 кгс/см2. Когда удалили пробку из 2-го контура — опять же я вывел реактор в «ТГ-режим» без каких-либо замечаний».

Ну вот, с первым пуском разобрались. Не такие уж ущербными были операторы К-19, какими представил их Н. Мормуль. А теперь про приборы и про опрессовку реактора. Это уже совершенно другая история и произошла она на правом борту. Чтобы понять суть произошедшего, нужно вспомнить кое-что из правил эксплуатации ЯЭУ.

В том далеком 1959 году, когда К-19 проходила швартовные испытания в системе ГВД (газ высокого давления), применялся дорогой и очень текучий газ — гелий. Во избежание его утечки, после расхолаживания установки, гелий из компенсаторов объема (КО) с помощью подпиточных насосов ТЧ-А загоняли в ресиверные баллоны (РБ) и при уровне в компенсаторах объема (КО), равном 100 %, отключали РБ от 1-го контура. Дренаж воды из 1-го контура не производился. Так и хранилась ГЭУ в бездействии с «жестким» 1-м контуром.

А теперь о случившейся переопрессовке. Лодка находилась у заводской стенки. В действии левый реактор, ТГ-режим. Установка правого борта в режиме хранения: уровень в КО равен 100 %, РБ отключены от КО. Приборы на пульте ГЭУ установки правого борта отключены. В турбинном отсеке заводскими специалистами проводилась отладка маневрового устройства на правой турбине. Для его проверки понадобился пар, для чего, не поставив в известность пульт ГЭУ, вручную открыли вообще-то автоматический клапан на перемычке главного паропровода, дав пар на маневровое устройство правого борта от установки левого борта. И упустили из виду, что пар с левого борта пошел не только на маневровое устройство, но и на парогенераторы правого борта. Парогенераторы начали греться, разогревая 1-й контур. Приборы на пульте были отключены, операторы оставались в неведении. Так как 1-й контур «жесткий», с отключенными РБ, то быстро начало расти давление, в результате чего лопнул сильфон отсечного клапана на 1-м контуре, сработав как предохранительный клапан. Вот тогда и узнали, что 1-й контур правого борта переопрессован. Чтобы узнать, какое давление было создано в 1-м контуре, провели эксперимент на сильфоне. Он лопнул при давлении 500 кгс/см2. Значит, таким давлением и был опрессован первый контур.

Естественно, встал насущный вопрос — что делать, как поступить с установкой правого борта? Н. Мормуль считает, что необходимо было произвести ревизию 1-го контура. Тогда, мол, этого не сделали, аварию скрыли, и она дала о себе знать 4 июля 1961 года. После таких рассуждений уместно привести пример из служебной деятельности бывшего начальника Техупра СФ Н. Мормуля.

В 1980 году на подводной лодке К-162 проекта 661 (подводники помоложе знают ее как К-222), гордости советских кораблестроителей, мировом рекордсмене по подводной скорости, ласково именуемой «золотой рыбкой» из-за своей фантастической стоимости, очень неудачно проходила перезарядка активных зон. По вине флота срывались сроки выхода лодки с завода. В ноябре проводили наладочные работы с системой управления реактора. Заводской специалист, расстелив на пульте управления неоткорректированный чертеж схемы управления реактором, при отсутствии надзора личного состава лодки, ковырялся в проводах. Подключил концы питания электродвигателей перемещения компенсирующих решеток соответственно расстеленной схеме, а нужно было подключать согласно той, откорректированной, лежащей в архиве, о которой вовремя не вспомнили. В итоге были подключены не те фазы и не в том порядке. Специалист ключами управления КР опробовал результат своей работы. А так как приборы были закрыты расстеленным чертежом, то он не сразу заметил, что компенсирующие решетки, а их