К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

реакторного отсека. Каждые полчаса вахтенный спецтрюмный заходит в реакторный отсек для осмотра. Особой его заботой является контроль температуры подшипников ГЦН — время от времени насос нужно вентилировать. Погружение же на предельную глубину — это не «обычная обстановка». Испытание лодки глубиной проходит всегда по «Боевой тревоге». В этом случае личный состав реакторного отсека находится в отсеке, а как же иначе, кто будет осматривать отсек. Так должно быть. Возможно, на К-19 придерживались каких-то своих правил. Не каждой лодке достается такая честь — нырнуть на предельную глубину. Любое погружение лодки представляет собой весьма ответственное мероприятие, требующее неукоснительного присутствия личного состава в отсеках, в том числе и реакторном. Парадокс — гражданский специалист, руководимый чувством долга, не страшась радиации в отсеке, занимается своим делом, а личный состав реакторного отсека по команде «Осмотреться в отсеках!» «радиофобствует» в соседнем отсеке.

А ведь в реакторном отсеке есть, что осмотреть с точки зрения возможности поступления в отсек забортной воды. На втором этаже находятся кингстоны насосов четвертого контура ЦН-23, на подволоке отсека, как раз над люком второго этажа, расположен съемный лист.

Так что же произошло в реакторном отсеке? Продолжает Енин: «…Прочный цилиндрический корпус лодки над реакторным отсеком был более плоским, чем форма корпуса. В этом месте на шпильках намертво была закреплена плита. При необходимости выгрузки или замены главного циркуляционного насоса первого контура реактора в заводских условиях ее можно было снять и потом также намертво закрепить. На предельной глубине из-за очень высокого давления прочный корпус обжимается. Но поскольку форма плиты была неадекватна, то из-за разности давления шпильки отошли буквально на микроны. А под большим давлением вода со свистом начала поступать в отсек. Страшного с точки зрения опытного подводника ничего не произошло, так что форсировать всплытие особой необходимости не было. Но для ученого наступил конец света. Бытует представление, что на флоте не любят, когда на корабле находится женщина. На самом деле моряки просто не любят выходить в море с посторонними людьми…».

Ну, тут Владимир Николаевич слишком намудрствовал с «адекватной формой» съемного листа. Все дело в прокладке, которая выжимается забортным давлением при недостаточной затяжке гаек. Обычное явление.

С точки зрения опытного подводника страшное не то, что выдавило прокладку под съемным листом, а то, что при погружении на предельную глубину, как продолжает утверждать В. Енин, в отсеке не оказалось не то что опытного подводника — вообще никого. И вместо того, чтобы благодарить судьбу за то, что в отсек забрел по своим делам гражданский специалист и по своему разумению сообщил в ЦП «опытным подводникам», что они уже тонут, помощник командира высокомерно хихикает над научным деятелем, убежавшим из отсека. Тут бы впору голову пеплом посыпать да извиниться перед экипажем от имени ГКП за такую организацию погружения на предельную глубину, а не бравировать своим «Прорвемся!»

Как они прорвались — продолжает рассказывать Енин: «…Командир корабля отдал приказ: «Боцман, всплывать! Турбины, полный вперед!» Но глубина не изменилась. Сыграла злую шутку инерционность большой массы подводной лодки. Командиру пришлось прибегнуть к последнему средству и дать команду: «Продуть цистерны главного балласта…» Подводная лодка пошла на всплытие. Вот тогда и сказалось отклонение крена на четверть градуса. Поток воды, набегающей сверху, оказал противодействующее влияние, а крен увеличил опрокидывающую силу. Лодка в подводном положении начала заваливаться и где-то примерно на глубине 30 метров кренометр показал 57 градусов. Преодолев остаток глубины, лодка всплыла на поверхность, некоторое время сильно качалась, но благодаря устойчивой форме корабля, все-таки стала на ровный киль».

Что же, гидродинамика наука серьезная, с ней не поспоришь. Но иногда стоит вспоминать слова академика Крылова, сказанные по поводу непреодолимых сил природы. Конечно, Алексей Николаевич не предполагал, что непреодолимые силы природы могут таиться и в простом матросе, когда на него нападет приступ лени или заморит сон.

Своим впечатлением о том аварийном всплытии поделился со мной еще один участник этого погружения. В те времена лодок было раз-два, а выходящих в море и того меньше. Поэтому офицеров БЧ-5 часто посылали в море на других лодках для накопления хоть какого-то опыта. На том выходе на К-19 был управленец с К-3 Cмирнов Сергей Владимирович. Как непосредственный участник того пируэта, он объяснил, а это, наверное, было ясно всем в 1960 году, что причиной такой неприличной для лодки позы стали не четверть градуса, а неподготовленная система погружения-всплытия.

При глубоководном погружении проверяется в подводном положении работоспособность всех систем, механизмов и запорных устройств, связанных с забортным пространством. В том числе и работу клапанов вентиляции — вручную и гидравликой. При переключении машинок клапанов вентиляции с ручного управления на гидравлику клапан цистерны одного борта остался в открытом состоянии на ручном управлении. При аварийном продувании цистерн главного балласта эта цистерна осталась не продутой. Она и явилась причиной такого большого крена при аварийном всплытии. Непонятно, для чего бывшему помощнику командира захотелось рассказать о таком позорном для подводников эпизоде из жизни экипажа. Члены экипажа могут вспомнить того старшину-радиометриста, которому в подводном положении делать было нечего, и он коротал время в койке. При этом приспособился связь с центральным отсеком поддерживать, не вставая — ногой включая динамик. Вот он и поленился подняться и переключить машинку клапана вентиляции на «гидравлику». Так что причину такого «бокообразного» аварийного всплытия выявили сразу. Причина простая — низкая организация проведения глубоководного погружения.

Значительный подводный крен возникает при аварийном всплытие ПЛ с большим избытком плавучести. При быстром пересечении водной поверхности моря крен еще больше увеличивается и переходит в большой надводный крен. Подводный крен развивается тем интенсивнее, чем больше отношение высоты корпуса к его ширине, что весьма характерно для лодок 658 проекта. Избыток плавучести образуется при аварийном продувании всего главного балласта.

А в истории К-19 был случай, когда избыток плавучести образовался еще до погружения лодки. Но вписан этот случай в историю лодки уже другим экипажем.

В начале 1969 года лодка вышла из докового ремонта без клапанов вентиляции цистерны биологической защиты — ЦБЗ. Вместо них остались заглушки, поставленные рабочими СРЗ-10 при испытании цистерны. Как происходил прием работ личным составом от завода — трудно себе представить. Командир реакторного отсека А. Шуляк забыл, что клапаны были сданы заводу в ремонт и остались в цехе.

Лодка с пустой ЦБЗ пошла, как и положено после докового ремонта, на глубоководные испытания. Но оказалось, не так то просто их провести. Лодка не хотела погружаться. Приняли главный балласт, приняли «под завязку» вспомогательный балласт, дали средний ход, и с дифферентом на