Одичавшие годы - Геза Мольнар
Инстинкт заставлял его идти по шоссе. Вдруг под ногу ему попало что-то твердое, и Ференц свалился. Подняться он уже не смог.
У него начались галлюцинации. Он видел себя снова на своем складе. Ярко светило солнце, дул легкий ветерок с Дуная. Ференц слышал, как звенели бревна, которые старый Бордаш сбрасывал со штабелей. Были мгновения, когда Ференцу становилось ясно, что это не звон бревен, а звон у него в голове…
Постепенно Ференца занесло тонким слоем снега; теперь это был такой же безвестный и безликий труп, как и тысячи других, разбросанных по безграничным донским степям.
Когда танк въехал в небольшой городок, офицер-регулировщик остановил его и направил на сборный пункт.
Радаи и Варфони офицер приказал немедленно отправиться во двор школы, где шло на скорую руку формирование подразделений из отступающих солдат.
Варфони отнюдь не радовала мысль снова оказаться под огнем. Он никак не мог опомниться от всего случившегося, исчезновение Оноди-Кенереша потрясло его.
— Господин капитан, я врач, и моя обязанность — лечить солдат. Мне необходимо попасть в полевой госпиталь, где я действительно буду полезен… — объяснял он офицеру.
— Положение сейчас у нас такое, что вам придется взять в руки оружие. Господин лейтенант, выполняйте приказ! Каждый, у кого есть руки, ноги, должен быть сейчас на передовой! — заключил капитан.
Варфони недоумевал. Как может вот эта кучка измученных, полуобмороженных людей остановить русскую армию с танками и артиллерией? То, что предлагает этот капитан, настоящее безумие. Все это Варфони хотел высказать ему, но вместо этого задал один-единственный вопрос:
— А вы, господин капитан?..
Капитан дотронулся до автомата, который висел у него на груди, и направил дуло в грудь Варфони:
— Я предупреждаю вас, господин лейтенант, что у меня есть право расстреливать на месте каждого, кто будет возражать… Еще одно слово — и…
Радаи схватил Варфони за руку:
— Пойдем, Пишти! — Он откозырял капитану: — Господин капитан, мы выполним ваш приказ.
И оба пошли по дороге. Варфони был бледен как полотно. Когда они миновали несколько улиц, Радаи сказал доктору:
— Пишти, ты прав… Но я хочу сказать тебе: пошли в тыл! Завтра русские возьмут и этот городок, и здесь никого не останется. Сколько бы людей мы ни бросили сегодня в бой — это будет бесполезно. Все они опять побегут на запад. Оставшиеся в живых, конечно… Но спорить с такими, как этот капитан, не следует.
Обойдя подальше здание школы, они снова вышли из города. Вся дорога была забита солдатами, которые спешили на запад, в тыл.
Вскоре они догнали гусара, который тащил на поводе измученную лошадь, она еле-еле переставляла ноги и тяжело дышала, выбрасывая из ноздрей клубы пара.
Варфони подошел к гусару и спросил:
— Что с ней?
— Трое суток ничего не ела! Не могу достать ни горсти овса, ни охапки сена. А до этого я с седла не слезал…
— А где же твоя рота?
— Я один из всей роты в живых остался.
Мимо в этот момент проходила группа солдат рабочего батальона. Вид у всех был голодный. Увидев лошадь, они стали уговаривать гусара пристрелить ее, не мучать зря. Было очевидно, что у них имелись свои виды на убитую скотину. Но гусар отогнал их прочь.
Лошадь прошла несколько шагов и споткнулась. Упала на землю, а встать уже не могла и только жалобно смотрела на него, тяжело хватая ртом морозный воздух.
Сняв винтовку, гусар выстрелил ей в голову. И в тот же миг солдаты набросились на лошадь, полосуя ее ножами, набивая кусками еще теплого мяса вещмешки. Через несколько минут от несчастного животного остался один только окровавленный скелет.
Гусар присоединился к Варфони и Радаи. Некоторое время все трое шли молча. Радаи вспомнил склад в церкви, который ломился от продуктов. А тут отощавшую лошадь рвут на части.
— Как тебя зовут, гусар? — поинтересовался Варфони.
— Дьердь Гуйаш, господин лейтенант.
— Откуда ты?
— Из Фенью.
— Все, наверное, лошадь свою жалеешь? Только ведь людей-то еще больше жалко, а? Погибают они. Мы вот только что потеряли своего товарища.
— Ференца Оноди-Кенереша, — вмешался Радаи. — Он тоже часто вспоминал Фенью. Ты, случайно, не знаешь такого?
— Что? Ференц Оноди-Кенереш? Из Фенью? — переспросил гусар. — Да ведь это мой брат двоюродный. Что с ним?..
Радаи и Варфони рассказали гусару, при каких обстоятельствах потеряли Ференца. Дьердь Гуйаш не мог прийти в себя от услышанного:
— Бог ты мой… Я пойду искать его…
С трудом удалось убедить Гуйаша не делать этого: все равно не найдет, только сам погибнет.
Несколько дней подряд шли втроем. В одной деревеньке Гуйаш каким-то чудом нашел сани и лошадь, на которой они ехали пятеро суток, до самой Сурьми, а там, прождав целый день, сели в поезд, идущий в Киев.
По прибытии в Киев доктора Варфони взяли работать в госпиталь, а прапорщику Радаи удалось все же получить отпуск и уехать домой. Гуйаша направили в пехотную роту, которая сразу же попала на фронт, и там гусар воспользовался удобным случаем, перебежал к русским и сдался в плен.
5
Тиби Грюн проснулся рано. Ночь он спал беспокойно, часто просыпался, потом забывался ненадолго и опять просыпался. И вот сейчас лежал, и сон никак не шел. Тиби Грюн уж и считать начинал: досчитал до тысячи, бросил. Старался ни о чем не думать, а мысли назойливо осаждали его. В конце концов ему надоело мучиться, и он, повернувшись на спину, лежал на нарах и смотрел через окошко во двор, залитый чистым, слегка подсиненным светом луны.
«Сон придает силы, — подумал Тиби. — До сих пор на сон я не жаловался, а если теперь спать перестану, то долго не протяну». Лунный свет не попадал в это барачное помещение, и оно походило на настоящую тюрьму.
Тиби вспомнил чистенькую комнатку учителя Васила Казинова.
Год назад они вместе с Мари провели ночь в его домике, засыпанном снегом. Через окно в комнату вливался поток лунного света, расцвечивал узоры домотканой скатерти на столе. В комнате было тепло, возле натопленной печки безмятежно спала Мари. А он лежал и думал о том, что сейчас встанет, поправит подушку под головой у Мари и полюбуется на нее спящую. Три года они уже были вместе. Он любил ее еще больше, чем раньше, и любил смотреть на нее, когда она спала.
Вот уже целых три месяца он не виделся с ней.
