Мобилизованный: задача выжить - Артемий Тихий

– Второе. Все эти устройства делают не дураки, а умные, хитрые и очень профессиональные подонки. Они знают, как вас обмануть.

– Третье. Из второго пункта следует: у КАЖДОЙ мины, у КАЖДОЙ растяжки есть ловушка. Вскрыл не так – получил в лицо.

– Четвёртое. Отсюда главный вывод: не ты ставил – не тебе и снимать! Вы не сапёры. Ваша задача – обнаружить, обозначить и обойти.

– Пятое. Даже если ставил ты, но отошёл от неё на пять шагов, она перестала быть твоей. Снова смотрим пункт четвёртый.

– И шестое. Безопасного на войне нет НИЧЕГО. Каждое ваше действие должно быть осознанным и предупредительным. Каждый шаг – выверенным.

Затем мы часами изучали устройства мин, их механику, маскировку. Это было похоже на изучение анатомии смерти. А после нас повели на полигон, и мы с безопасного расстояния наблюдали, как тротиловая шашка, а потом и настоящий фугас поднимают в воздух фонтан грязи и огня. Грохот бил по ушам и по груди, заставляя содрогаться внутренности. Это был не эффектный голливудский взрыв. Это была демонстрация грубой, бездушной силы, которая не разбирает, кто прав, а кто виноват.

После обеда, когда мы ещё не отошли от контузирующей силы взрывов, к нашим инструкторам присоединился третий – Иван. Коренастый, с коротко стрижеными волосами и спокойными, уверенными руками медика, он начал обучать нас тактической медицине.

– Теория кончилась, – сказал он без предисловий. – Теперь учимся сохранять то, что ещё можно сохранить. Самый главный алгоритм на войне – ЖОПА: Жгут. Обезбол. Перевязка. Автомобиль. Запомнили? То есть эвакуация.

И началось. Мы учились накладывать жгут на одну руку, на две, на бедро, на шею (это было самое страшное). Учились делать перевязки при пулевых и осколочных ранениях. Иван был безжалостен.

– Жгут – это ваша молитва, – говорил он, заставляя нас с завязанными глазами нащупывать артерии и затягивать турникет. – Проснулись – потренировались наложить жгут. Пошли на завтрак – наложили жгут. Перед сном – жгут. Должно дойти до автоматизма. Ваш товарищ истекает кровью, а вы не можете вспомнить, как затянуть эту чёртову застёжку? Это преступление!

Следующие несколько дней слились в один непрерывный, изматывающий марафон. Подъём в пять, отбой в десять. Бесконечные занятия: метание гранат, где каждый из нас должен был, преодолевая животный страх, пролежать в узкой, вонючей яме, пока над нами с грохотом проезжал танк, и имитировать бросок. Занятия по топографии, где мы вместо навигаторов учились пользоваться специальными приложениями на смартфонах, превращая их в инструмент войны.

К концу второй недели запал, с которым мы начинали, начал иссякать. В глазах у многих появилась апатия, усталость, граничащая с отупением. Мы были перегружены, как процессоры, пытающиеся обработать слишком много данных. Физическая усталость была ничто по сравнению с моральной.

Инструктора заметили это. И вместо того, чтобы давить, они сменили тактику. Однажды утром нас повели в лес и объявили: «Сегодня конкурс на лучший наблюдательный пост. Ройте, маскируйтесь. Победит тот, кого мы найдём последним».

И это сработало! Взрослые, серьёзные мужики превратились в азартных школьников. Мы рыли, как кроты, маскировали свои укрытия ветками, мхом, травой. Соревновательный дух встряхнул нас, заставил забыть об усталости. Мы смеялись, подшучивали друг над другом, давали советы. В тот день мы не просто учились рыть окопы. Мы учились выжимать из себя силы, когда, казалось, уже ничего не осталось.

Апофеозом нашего КМБ стали итоговые учения. Нас разделили на две группы: «наших» и «условных противников». Выдали специальные датчики, которые крепились на шлем, разгрузку и оружие. Это была система, похожая на лазертаг, но несравнимо более продвинутая и реалистичная. Меня назначили старшим группы «наступающих».

И пошло. Лес снова стал полем боя, но на этот раз с настоящим, хоть и условным противником.

Я руководил своей группой, посылая Лиса в головной дозор, Лешего с ядром в обход, а Косого прикрывать тыл. Мы двигались бесшумно, используя складки местности, общались только жестами.

Мне удалось вывести группу во фланг «противнику» и, устроив засаду, «уничтожить» их, не понеся потерь. Это была не слепая удача. Это была работа – та самая, которой нас две недели так жёстко учили.

Вечером, после учений, инструктора построили всю роту. Евгений, Сергей и Иван стояли перед нами. Усталые, но довольные.

– Группа Тихого! – крикнул Евгений.

Мы сделали шаг вперёд.

– Задача выполнена. Потерь нет, – отбарабанил я.

Евгений обвёл взглядом моих ребят – грязных, пропотевших, но с горящими глазами.

– Командир, – обратился он ко мне, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на уважение, – это очень здорово – выполнить задачу и не потерять свой личный состав. Запомните этот момент.

И тогда слово взял Сергей. Он вышел вперёд, и его напутственная речь в тот вечер врезалась в память навсегда, став нашим кредо, нашей библией выживания.

– Вот и закончились занятия, – начал он тихо, но так, что было слышно каждое слово. – Запомните: главная ваша задача – не победить, не стать героем. Главная задача – ВЫЖИТЬ. А взаимовыручка – это не красивые слова. Это единственная настоящая поддержка, которая у вас есть. Цепляться за жизнь – значит точить своё мастерство до бритвенной остроты. Умение на ощупь, в темноте собрать автомат. «Поймать ветер» и услышать противный шелест дрона раньше, чем он увидит тебя. Закопаться в землю так, чтобы уцелеть под шквалом разрывов. Каждое такое отточенное движение – это кирпичик в стене между тобой и небытием. Твой личный щит.

Он сделал паузу, давая нам прочувствовать.

– Один умный и сильный человек, Арнольд Шварценеггер, когда-то сказал… Ему задали вопрос: «Как простой парень из австрийской деревни стал кинозвездой и губернатором Калифорнии?» И он ответил: «Я никогда не думал о том, чтобы стать губернатором. Я думал о том, как правильно сделать следующее повторение в жиме лёжа. Как поднять вес на пять фунтов больше. Я концентрировался на следующем подходе, а не на эфемерной цели».

Сергей обвёл нас взглядом, в его глазах горел огонь.

– Наша война, наша эфемерная, пугающая цель – «победить», «вернуться героем», «остаться в живых». Она слишком велика. Она парализует. Наша реальная, единственно верная задача – это «следующее повторение». Понимаете?

Он подошёл ближе. Его слова били прямо в сердце.

– Это бесшумно сделать следующие десять шагов и услышать щелчок ветки раньше противника. Это сменить позицию после очереди, чтобы не накрыли ответным огнём. Это понять, откуда ветер дует, чтобы уловить шелест пропеллера дрона. Это зарядить следующий аккумулятор, проверить антенну и поднять свой дрон в небо на следующие пятнадцать минут патруля. Эти пятнадцать минут и есть твой «следующий подход». От него зависит, увидит ли вражеская «бабочка» нашу позицию, или ты найдёшь и накроешь её. Это не откладывать выстрел на потом, когда над тобой уже завис FPV. Следующие пять секунд твоего рывка по-пластунски –