Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский
Танки, разворачиваясь в линию, обходили бугор с правой стороны. Зато пехота, рассыпавшись по всему полю, неминуемо захватывала бугор своим флангом. Нацеленные на дорогу бронебойные ружья открыли стрельбу по двум крайним машинам и сразу же привлекли на себя их огонь. Тем временем Дягилев, с нетерпением выжидавший удобного момента, заставил залечь приблизившуюся слева пехоту. Быстров, отложив автомат, прислушивался к выстрелам бронебойщиков. Танки, повернув в их сторону стволы пушек, сначала не замедляли хода, но уже через минуту, резко развернувшись, помчались к бугру. Пехота, ободрённая их натиском, снова рванулась вперёд.
Быстров решил действовать.
Не предупредив Ларису, он птицей вылетел из окопа, упал, опять вскочил, побежал, петляя и спотыкаясь, к бронебойщикам.
— Что же вы, в самом деле! — закричал он, задыхаясь, бешено вращая серыми округлившимися глазами. — Патронов нехватает, что ли?
Двое бойцов, сидевших в узком, но глубоком окопе, испуганно обернулись на сержанта. Узнав его, один из них, наводчик, зло крикнул:
— Пять пуль всадил — не горит! Что я могу сделать?
— Значит, не туда бьёшь, — уже спокойнее, но всё ещё сердито сказал Быстров. — Ладно, продолжай. Постарайся заклинить ему башню. Сейчас мы его встретим.
Расчёт второго ружья, находившегося метрах в двадцати отсюда, как видно, стрелял не лучше, — танки приближались. Быстров понял, что первый танк держит направление прямо на их окоп, — и это радовало сержанта. «Дальше этого места он не уйдёт, — пронеслось в голове. — А тот остановят и без меня».
Он с силой метнул гранату — и чёрный столб взрыва скрыл на минуту приземистый корпус танка. Но мотор ещё работал, и Быстров тотчас размахнулся вторично. Мотор заглох. Ободрённый наводчик выстрелил ещё раз и весело закричал:
— Врёте, гады, теперь вы у меня будете гореть!
* * *
Второй танк круто повернул вправо и двинулся мимо окопа Ларисы, намереваясь, очевидно, помочь своей пехоте. Занятые стрельбой по остальным машинам, Быстров с бронебойщиками не могли задержать его. Желание во что бы то ни стало сорвать немецкую атаку целиком захватило Быстрова, и он не думал о том, что происходит у него за спиной. Сержант знал своих людей и не сомневался, что они сумеют обезвредить прорвавшийся танк своими силами.
Лариса приготовила гранату, но тут же поняла, что цель слишком далека от неё, чтобы ударить наверняка. С мгновение она раздумывала над тем, что делать дальше, а потом легко, не хуже, чем Быстров перед этим, выпрыгнула из окопа и быстро поползла наперерез танку. Она не знала, правильно ли поступила, оставив окоп и рискуя попасть под пули своих, — ей просто не оставалось уже времени подумать об этом. Немцев нужно было остановить, а как и чем — не всё ли равно?.. Она ползла в высокой траве, зажав занемевшими пальцами гранату и не спуская глаз с подпрыгивающего на рытвинах танка, — и только боязнь попасть под пулю раньше срока удерживала её от желания вскочить на ноги и бежать во весь рост.
Неожиданно танк повернул к окопам, и Лариса невольно затаила дыхание, приготовившись к встрече. Теперь, когда эта встреча стала неизбежной, она не торопилась. Лариса хотела ударить так, чтобы после неё уже никому из бойцов не пришлось тратить лишнюю гранату. Несколько секунд ожидания показались девушке вечностью… Когда танк подошёл к ней метров на двадцать, сильнейший взрыв сначала попятил, а затем словно пригвоздил бронированную махину к месту. Воздушная волна прижала Ларису к земле, она больно ударилась головой, в глазах потемнело, а уши как будто заложило ватой. Тем не менее ясное ощущение действительности ни на секунду не покинуло комсорга, и она тотчас схватилась за автомат, висевший до этого на левом плече. Из танка выскочили три немца. Двух, попытавшихся убежать, Лариса сразила длинной очередью, третий, прячась за башню, начал отстреливаться. Его обезоружил Дергачёв, незаметно подползший к танку с другой стороны и навалившийся на упрямого танкиста сзади. Как узнала Лариса позднее, Дергачёв спешил ей на помощь (на случай, если бы ей не удалось остановить танк), но дело уже было сделано. Обрадованная появлением товарища, Лариса ползком добралась до подбитого танка и укрылась за ним.
Дергачёв оглушил немца прикладом и за шиворот перетащил его к Ларисе. Тяжело отдуваясь, присел на корточки и широкой ладонью смахнул с покрасневшего толстого лица пот.
— Где твой пулемёт, Дергачёв? — спросила она.
— Повредило мой пулемёт. Да я и с автоматом с этими паразитами справлюсь, — сказал он сердито, и Лариса поняла, что ему стыдно перед ней за потерю пулемёта.
Она выглянула из-за танка, опасаясь, как бы их не застигли тут врасплох, но немцы перебегали вяло и были пока далеко.
Отдышавшись, Дергачёв спросил:
— Фрицёнка этого куда девать? Он, гад, дышит ещё, не охрану же возле него выставлять. И тащить некуда. — Он брезгливо тронул носком сапога лежавшего навзничь немца; тот не шевельнулся. Дергачёв внимательно взглянул на его посиневшее лицо и удивлённо произнёс:
— Готов! Значит, чересчур я его стукнул, потише бы надо. Комбату, небось, «язык» бы сейчас пригодился.
Расстреляв имевшиеся под руками диски, они отползли в ближайший окоп, отрытый ночью самим Дергачёвым. Лариса в первую минуту пожалела, что не вернулась к Быстрову, но теперь уже было невозможно пробраться к нему — немцы наседали. Взбешённые неожиданным сопротивлением, они лезли на третий взвод, не считаясь с потерями. Вскоре бугор был окружён с трёх сторон, однако горстка людей, засевших на нём, продолжала упрямо драться. Огонь с бугра не только не ослабевал, но становился всё плотнее.
Погиб Матюшкин. Пуля ударила ему в голову, он выронил из рук автомат и осел на дно окопа, не издав ни звука. Дягилев в горячке даже не сразу заметил, что Матюшкина уже нет рядом. Он обнаружил это, когда кончилась очередная лента и надо было, не мешкая, вставлять новую. Вытерев с лица пот, Дягилев сам вставил ленту и продолжал стрелять, поворачивая пулемёт с такой ловкостью, что немцы, казалось, не могли бы уцелеть и за его спиной. Быть может, потому, что Дягилев слишком горячился, он не смог уберечь до сих пор безотказно работавший пулемёт: пуля пробила кожух, и нагревшаяся до кипения вода вытекла на песок. Теперь взвод оборонялся одними автоматами.
Ларису дважды спасала от смерти каска. Дергачёв, стоя от нее в трёх шагах, изредка бросал на комсорга восхищённый взгляд и одобрительно кивал головой. Он не думал в эти минуты ни о смерти, ни о том, что его могут ранить, он бил врагов и радовался, что у него и Ларисы это здорово получается.
