«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко
– Стас, вставай. Мирных будут эвакуировать. Нас берут.
Стас едва разлепил глаза и смотрит умоляюще: последние дни мы работали от рассвета до заката, сил почти не осталось.
– Андрюх, может, они без нас?
– Братан, надо ехать.
Живя с «вагнеровцами», мы быстро переняли их правило: есть задача – её выполняют, несмотря ни на что. В полубреду шнурую берцы. За ночь поднялась температура, колотит, но надо идти.
Через «не могу» надеваю броню и каску, беру оборудование и поднимаюсь наверх. У входа группа эвакуации грузится по машинам. Прыгаем в старую «Ладу», в колонках – «Каспийский груз». Стартуем. Голова раскалывается, убеждаю себя, что терпеть осталось недолго.
Несёмся по разбитым улицам Артёмовска. Восходит солнце, воздух ещё свежий. Со временем привыкаешь жить внутри руин – они становятся частью пейзажа.
– Информация предварительная. На северо-западе в частном секторе, в одном из подвалов – мирные. Вроде их засыпало. Слышали детские голоса. Наша первая группа заходит. Пока тихо, но тут быстро «срисовывают», – Матай объясняет по дороге.
Тормозим на окраине: справа – скелеты пятиэтажек, слева – поле и дальше нужные нам дома. От тряски мне стало хуже. Выходим.
Нам надо налево, но у Матая срабатывает чуйка – командует укрыться в ближайшей многоэтажке. Добегаем. Матай выходит в эфир:
– Утром медик вышел из строя, танк догнал его. Я без медика пока.
– Да, всё хорошо. С нами есть всё, что нужно.
– Принял. Дежурю здесь.
Скидываем вещи. Кто-то закуривает.
– Упаковываемся. Пока затишье – идём на точку.
Свист. Прилет. Пыль, грязь, осколки. По инерции падаем на пол.
– Отход! В дом! – Матай мгновенно берёт командование на себя. – Живы?
– Да.
– Внутрь, быстрее.
Пытаюсь встать – шатает. Первый снаряд был пристрелочный: попал в машину, из которой мы вышли минуту назад. Следующий падает у дома.
– В дыру! Быстро!
Неловкая мысль мелькает: обидно, если русский рэп станет финальным саундтреком моей жизни…
…Вечером, уже после взятия города, Стас говорит:
– Андрюх, нам надо снять красный свет…
У Стаса была безумная, но красивая идея: показать разрушенный Артёмовск ночью – в луче красного прожектора. Такая засветка видна из космоса. Первые минуты противник будет удивляться «супероружию», потом накроет квадрат всем, что есть. Но задача поставлена, командиры собирают совет. Склонившись над картой, обсуждают, где можно снять и не умереть.
– Смотрите: будет две-три минуты, максимум. Потом они начнут работать. Позиции у них пристреляны, – инструктирует командир группу сопровождения.
Центр Артёмовска. Сумерки. Тащим прожектор по разбитым улицам.
– Во, это место подходит, – прикидывает Стас.
Из нашей съёмочной команды нас двое. Мне достаётся почетная миссия – крутить линзу и подсвечивать здания. Я на автопилоте: температура и усталость смешались в коктейль принятия и фатализма.
– Включай! – даёт команду Стас.
Тумблер – и из тьмы вырастает силуэт разбомблённого дома. Кадр из фильма ужасов.
– Отлично. Води из стороны в сторону!
Веду слева направо и обратно. Мысль свербит: «Сейчас кто-нибудь из своих и завалит». Командование светоакцию никому не объявляло – чтобы не светиться по радиоперехвату. Но в городе – кучи штурмовых групп. В каждом доме. Даже в том, на который я сейчас свечу. Что думают ребята внутри? Решат, что прорвалась ДРГ, и бахнут из гранатомёта?
– Ещё раз. Теперь – соседнее здание! – корректирует Стас.
Понимаю, что прошло больше двух минут. «Кашники» из сопровождения потихоньку пятятся подальше… А мне уже всё равно: хочется доснять и свалиться на койку.
– Помыться хотите? – спрашивает один из парней Плюща.
– Конечно.
– Слева по коридору ванная.
– Самая приятная новость.
После нескольких командировок «за ленточку» к фронтовому быту привыкаешь быстро. Я ждал бочку, тазики и воду, согретую на «буржуйке». Но, открыв дверь, ловлю культурный шок.
Идеально убранная ванная комната из белого кафеля. Зеркало, душевая, туалет. Открываю кран – течёт вода. Поворачиваю горячий – струя становится приятно согревающей. В центре города, где снаряды прилетают каждый час, чистая душевая с горячей водой кажется фантастикой.
Лиши человека всего – и он будет счастлив воздухом. Я счастлив тёплым душем. Смываю липкий запах мультикама и ложусь под воду. Понимаю, что горячей воды мало – моюсь быстро, но смакую каждую секунду. Вместе с грязью уходит накопленный за дни негатив. На руке замечаю лиловую гематому: утром во время обстрела что-то прилетело – даже не заметил. Хорошо, что рука на месте. Чистый и довольный выхожу в коридор.
– С лёгким паром! Вас ждут на праздничный ужин.
Банкет по случаю взятия Артёмовска – в подвале. Из парт соорудили стол. Узкий круг: Плющ, руководство особого отдела, начальник штаба штурмового отряда, я и оператор Стас. Достали где-то мясо и пожарили шашлык.
– За победу! – коротко говорит Плющ, и мы тянем бокалы – с лимонадом и морсом. Даже по случаю финала битвы сухой закон никто не отменял.
Приятно сидеть с Плющом, Штурмом и Беретом за одним столом. Жевать настоящее мясо, а не сухпай. Осознавать, что только что был свидетелем исторических событий. После ужина удаётся закончить прерванный с Беретом разговор. Мы ровесники. Он с восемнадцати лет – в армии, я – в журналистике.
– Что для тебя значит Родина?
– Широкое, глубокое понятие. В первую очередь – семья, предки, родные и близкие. Для меня Родина – это люди.
– Зачем стоит жить?
– Не зря. Для кого-то. Впустую прожигать – не наше. Мы – авантюристы, охотники за адреналином. Работаем в интересах страны, дома живём ради семьи.
– За что стоит умереть?
– За Россию. За Родину. За компанию. За интересы государства – если нужно. За друзей. Родина – это люди. За людей.
– Кто такой настоящий патриот?
– Тот, кто в сложное время не бежит. Кто отвечает за слова. Это в любой сфере: в военной понятно, а в IT и прочем – это тот, кто остался. Кто, несмотря ни на что, здесь, дома.
– Твои ребята рядом – патриоты?
– Ты и сам знаешь: сюда другой не пойдёт. Были искатели романтики – наслушались песен и кино про разведку. Думали, война – красиво. Здесь, столкнувшись с мирным… бравада слетает. Любой станет патриотом.
Я слушаю и ловлю себя на мысли: это не книжный патриотизм и не «правильные» фразы для камеры. Он говорит так, потому что проверил это в окопах и на штурмах. За каждым ответом – опыт на грани жизни и смерти.
Берет любит подтрунивать. Вспоминает смешной – по его меркам – случай:
– Работали в Северной Африке. «Байрактар» ударил по дому. Боец выбежал и орёт в рацию,
