«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко
– Их не любят…
– У нас их нету, бл***! У нас нет «пятисотых»[10]! Не любят некрасивых женщин, понятно?! А с «пятисотыми» тут разговор короткий! Все готовы? Начинаем упражнение.
Колонист поджигает шашку. Бойцы падают на землю. Кто полусидя, кто лёжа пытается зарядить магазин. За всем внимательно наблюдают инструкторы.
– Легли, бл***, легли!
– Ноги сжать!
– Стрельни возле него!
– Заряжаем лёжа, по вам стреляют! Быстрее, быстрее, быстрее!
Инструкторы стреляют из автоматов: то рядом с ногами, то прямо над ухом. Иногда во время таких учений кто-то получал ранения, а кто-то погибал…
– Ноги убери от шашки!
– Быстрее заряжаем! Ноги отодвинь, бл***! Давай парни! Давай!
Взрыв! Тротиловая шашка раскидывает комья земли и пыли. Из всей группы магазин успевают собрать два человека.
– Почему не успели зарядиться?! – кричит Колонист.
– Застряло…
– Что застряло?! Тебя поразила мина! Ты – мёртвый! И ты, и ты, и ты! Вы все – мёртвые! Предъявляем магазины сюда. Разряжаем. «Мёртвые» строятся отдельной колонной.
Парни подходят к ящикам, начинают разряжать автоматные рожки. Издалека похоже, словно они что-то быстро нарезают.
– В две шеренги. Так, парни, вы уже мёртвые, как мы выяснили. Мёртвые, как известно, что?
– Не потеют…
– Совершенно в дырочку! Убери магазин свой! Первая шеренга: два шага вперед. Я думаю, по двадцать раз будет достаточно. Упор лежа принять!
В бронежилете, каске, с автоматом, уставшие после дня на полигоне парни начинают отжиматься.
– Ствол можно скинуть?
– Ствол всегда на себе! Ты в туалет с ним должен ходить! И спать.
– Делаем под счёт. Ждём товарищей. Одна команда мёртвых: делай раз, два, три… На кулаках. На кулаках! Пятнадцать, шестнадцать…
К двадцатому разу силы остаются не у всех. Кто-то так и лежит на земле, не поднимаясь.
– Упор лежа все держим! С колен встать! Парни, вы должны магазин заряжать за тридцать секунд. Вы сегодня умерли, понятно вам?
– Да, – хором отвечают парни с земли.
– Чтобы такого в следующий раз не было. Тренируемся.
Вторая группа в это время отрабатывает штурм. Один прикрывает, другой бежит вперёд. Колонист подходит к ним.
– Почему автомат за укрытие вылез? Парни, не забывайте, делаете всё быстро, но без суеты. Следующая двойка на рубеж. Напоминаю: интенсивный огонь. Постоянно двигаемся в прикрытии. Не слышу!
– Правильно, правильно.
– Огонь!
Поражая одну мишень, штурмовики перебегают к другому укрытию и продолжают стрелять.
– Плотный огонь! Плотный огонь!
– Левая нога, левый угол!
Рядом третья группа отрабатывает стрельбу с «сапога» – так на языке военных называется станковый противотанковый гранатомёт. Выглядит он как труба на креплении.
– Дальность прямого выстрела – 1300 метров. Когда с помощью оптического прицела – 4500 метров. Против современных танков не особо эффективен. Но остаётся эффективным для поражения живой силы. Как прямой наводкой, так и с помощью навеса. Можно поддерживать своих пацанов, тех, кто штурмует. Кошмарить противника.
Парни подходят, рассматривают «сапог», большинство видят его впервые. Рядом не прекращается стрельба. Колонист в полной разгрузке. За бронежилет зацеплен бордовый вязаный мишка. У пацанов на «передке» какая-то любовь в детским игрушкам. Для многих они становятся талисманами.
– Взводится таким способом: сели, нажали спуск, кричите «выстрел», понятно?
Колонист показывает ракету, разделяет её на части: пороховой заряд и сам поражающий элемент. Внезапно у него звонит телефон:
– Ран, Вася, ран, ран, Вася, ран!
– Не оставь шанса мусорам, ран!
В лагере, где тренируют бывших зэков, рингтон звучит символично… Первый выстрел в щепки разносит ящик, стоящий за «сапогом». После долетает неприятный металлический свист. Парни затыкают уши.
Это лишь один день. Один из многих. Перековка зэков в штурмовиков шла жёстко, но неотвратимо. У тех, кто усваивал знания и навыки, которые с потом и кровью вдалбливали инструктора, был шанс дожить до конца контракта.
Главный закон фронта – естественный отбор. Да, есть доля везения. Но повезти может раз, два, три. А потом без инстинктов, доведенных до автоматизма, на переднем крае прожить долго не получится.
В лесополосе по соседству другая группа отрабатывает штурм «зелёнки»[11].
– Контроль ствола, контроль пальца, секторы разобрать! – командует инструктор.
Парни цепочкой идут по лесу. Разбившись по тройкам, продвигаются вперед.
– Дистанция! – кричит инструктор.
У старших в группах закреплены рации, по ним получают команды:
– Группа 2, группа 2! Замечено движение противника в 70–80 метрах. Группа готова к бою, – звучит сигнал.
– Так, подтягиваемся, подтягиваемся малой группой, – направляет парней инструктор.
Передовая группа, за ней группа поддержки с пулемётчиком и гранатомётчиком.
– Контакт!
Начинается учебный бой. Взрываются тротиловые шашки, имитирующие прилёты артиллерии и миномётов. Рядом с бойцами постоянно стреляют. Так приучают не бояться.
– Все подтянулись! Заняли позиции!
Гранатомётчика прикрывают. Он выбегает в зону поражения и стреляет в цель.
– Выстрел!
– Пошёл пулемёт работать!
У пулемётчика затыкание. Давит на гашетку – не стреляет. Он в спешке пытается разобрать оружие.
Я смотрел на этих людей и думал: кто-то называл их отбросами, кто-то – пушечным мясом, но здесь, в лесном лагере, они становились воинами. Может быть, это и есть настоящая перековка – когда человек получает шанс не просто выжить, а доказать, что он ещё может быть нужен.
Глава 3. Штаб
Черный «Патриот» несёт нас в сторону Попасной. Спереди два бойца особого отдела ЧВК «Вагнер», в броне и разгрузке с магазинами. Между сиденьями – автоматы.
Только позывные, нет имён,
Только в этот час и только здесь,
Ты, возможно, толком не поймёшь,
Но моё кредо – это честь, —
орёт колонка.
Проносимся мимо блокпоста на въезде в город. Парни кидают «джамбо». Над заставой реет красное знамя Победы. Великая Отечественная слишком глубоко впиталась в нашу ДНК.
Дело ведь не в том, что нам заплатят —
Это уже личное, поверь.
Музыкантов бывших не бывает —
Если духу хватит, то проверь, —
продолжает разрывать динамик Каспер.
Дальше по объездной. Населённые пункты, через которые переваливается линия фронта, всегда похожи друг на друга. Руины частного сектора, выгоревшие дотла многоэтажки. Где-то разрушены один-два подъезда, где-то остались лишь воронки и груды строительного мусора. Мой взгляд падает на один из домов.
