К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук
Об организации работ в реакторном отсеке рассказано и в «Повести о «Хиросиме». Вот как ее автор А. Романенко представляет себе там происходящее: «Под руководством командира реакторного отсека старшего инженера-лейтенанта Бориса Корчилова группа моряков в составе: старшины 1 статьи Юрия Ордочкина, старшины 2 статьи Евгения Кашенкова и матроса Семена Пенькова приступила к работе. При вскрытии воздушника повалил ионизированный радиоактивный пар, состоящий из продуктов распада тяжелой воды: ионов водорода и катионов кислорода. При первой же пробе огня сварки мгновенно вспыхнула эта дьявольская смесь. На помощь своим товарищам прибыла вторая аварийная партия в составе инженера-капитана-лейтенанта Юрия Повстьева, главного старшины Владимира Рыжова (по-видимому, автор имел в виду старшину команды спецтрюмных Бориса Рыжикова — В.Б.), матросов Николая Савкина и Валерия Харитонова. К ним подключились командир электротехнического дивизиона капитан 3 ранга Владимир Погорелов, старшие лейтенанты турбинист Николай Волков и инженер группы контрольно-измерительных приборов и автоматики Игорь Зеленцов. Пожар был быстро ликвидирован. Резко возросла температура в аппаратной выгородке и в реакторном отсеке. Духота, дым, пар и жара способствовали густому туману, который застлал очки защитных масок. Пришлось их снять и продолжить работы без каких-либо предохраняющих средств. Через каждые десять минут менялись аварийные партии.
Теряющих сознание заменил капитан 3 ранга Анатолий Козырев. Капитан-лейтенант Владимир Енин, старшие лейтенанты Николай Волков, Игорь Зеленцов и главный старшина Игорь Кулаков (по-видимому, автор имел в виду старшину команды трюмных Ивана Кулакова — В.Б.) начали доставлять в центральный отсек обессилевших и облученных моряков».
А. Романенко всех, чьи фамилии ему были известны, пристроил в своей повести для участия в монтаже нештатной системы проливки.
В действительности команда спецтрюмных работала двумя группами. Одну группу возглавил командир реакторного отсека капитан-лейтенант Красичков, вторую — старшина команды спецтрюмных главный старшина Борис Рыжиков. В состав первой смены входили старшина 1-й статьи Ю. Ордочкин, матрос В. Харитонов, старший матрос С. Пеньков, во вторую: старшина 2-й статьи Е. Кашенков, старший матрос Н. Савкин, матрос Г. Старков. А вот сварщик был один — спецтрюмный машинист Николай Савкин. Когда начали сваривать трубопровод, радиационная обстановка в отсеке уже ухудшилась до такой степени, что работать можно было только в противогазе ИП-46. Требовалось наложить два шва, но в той обстановке это было не просто — варить в ИП-46, с защитным сварочным щитком, на крышке реактора…
По утверждению М. Красичкова, сварку трубопровода закончила смена Рыжикова.
А вот бывший командир группы Ю. Филин утверждает другое: «Эта работа была героически выполнена аварийной партией под руководством инженера-лейтенанта Бориса Корчилова, моего одноклассника по училищу».
Уважаемый Юрий Павлович, простите за некоторую фамильярность с моей стороны! Мне понятно желание человека каким-то образом подчеркнуть свою близость к человеку, возведенному в ранг национального героя. Но существует древняя поговорка, звучащая примерно так: «Платон мне друг, но истина дороже». М. Красичков мог присвоить себе право нанесения «серебряного шва» на нештатной системе, не опасаясь разоблачения. Но он поступил благородно по отношению к своему подчиненному старшине. И Вы прекрасно знаете из беседы с Красичковым, кто занимался сваркой системы. Вы не поверили рассказу Красичкова? У Вас для этого имеются основания? А какие у Вас есть основания утверждать, что нештатная система была смонтирована при личном участии лейтенанта Корчилова? Вы же в реакторном отсеке не присутствовали. Только потому, что лейтенант Корчилов Ваш друг и одноклассник? Лейтенант Корчилов достоин того, чтобы его имя осталось в памяти и одноклассников, и сослуживцев, и просто у людей, сердцем воспринимающих чужую боль. Но будьте благородны и к тем, кто беспрекословно, вытирая пот и сопли, выполнили чудовищное по своей сути приказание инженеров, которые впали в прострацию с началом аварии и отсиделись в дальних отсеках.
Смене Красичкова предстояло опробование нештатной системы. Когда запустили подпиточный насос, в отсек зашел лейтенант Корчилов. Зашел не потому, что наступил ответственный момент, как утверждает Погорелов, а потому, что уже закончился. Так как сварку трубопровода закончили, то командир лодки разрешил Корчилову, как будущему командиру реакторного отсека, подменить Красичкова, чтобы набираться опыта.
После запуска насоса Т-4 А выяснилось, что сварочный шов был не очень качественный, через свищи брызгала вода. Но вода уходила в реактор. А это было главное, чего добивались. Проработав несколько секунд, остановился насос. Пользуясь тем, что в отсеке находился лейтенант Корчилов, Красичков побежал на пульт управления разбираться. Пока добежал до пульта — насос вновь запустили. Оказалось, остановка насоса была вызвана переключением его на другую цистерну воды. Вновь запустили насос и подали воду в реактор.
Куда полилась вода?
Теперь проследим, куда попала вода, которую подали в реактор. Вообще — то, инженеры на пульте управления должны были сделать такой анализ до того, как смонтировали нештатную систему проливки. Приличные инженеры так всегда и делают. Прежде чем внедрять задуманную идею, предварительно проанализируют, во что выльется ее внедрение. С тем, что подача холодной воды в раскаленный реактор изменяет его нейтронно-физические характеристики, еще не приучились считаться из-за новизны атомной энергетики и учитывать в своем обращении с ядерным реактором. Но что мешало взять чертеж реактора, на котором стрелочками показана схема движения теплоносителя в реакторе? Даже беглого взгляда достаточно было бы, чтобы убедиться, что ядерный реактор мало похож на кастрюлю с макаронами, хотя что-то неуловимое присутствует. Например, ни кастрюля, ни реактор в днищах не имеют отверстий для спуска воды. Чтобы промыть только что сваренные макароны, мы их помещаем в дуршлаг — вода сверху наливается и через дырочки в донышке вытекает, осуществляя промывку, а заодно и охлаждение макарон.
Непонятна логика инженеров К-19, решивших подать воду в реактор сверху. Нет, если руководствоваться логикой слесаря-сантехника жилищно-коммунального хозяйства, то их действия и желания объяснимы — дать воду в реактор, Но как инженеры, они обязаны были взять чертеж и провести пальцем по пути движения теплоносителя в реакторе, обозначенного стрелочками. Обязаны потому, что инженеры, окончившие высшее военно-морское инженерное
