К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук
Нашелся и тот, кто эти трубы с торпед срезал. Не мог же старшина команды торпедистов мичман Неживой Николай Филиппович не воспользоваться таким благоприятным моментом, раз зашел разговор о торпедах: «…В 1961 году при аварии на К-19 я принимал непосредственное участие в ее ликвидации: помогал командиру БЧ-5 Козыреву и аварийной группе Корчилова, снимал трубопроводы с торпед и доставлял их в пятый отсек. В результате я получил острую лучевую болезнь».
Меньше всего мне хотелось бы как-то комментировать или злословить по поводу такого весьма странного заявления, явно навеянного американским фильмом. Я с величайшим почтением и уважением отношусь к Николаю Филипповичу как к подводнику. Через восемь лет после К-19 ему пришлось пережить аварию на К-8.
Спецтрюмные вопрос о трубопроводе решили самостоятельно, использовав свои внутренние резервы, которые буквально находились у них под ногами в отсеке по правому борту. От подпиточного насоса, расположенного в носовой части реакторного отсека, в корму отходит трубопровод для слива протечек. Он такого же диаметра, как и напорный трубопровод. Оба трубопровода к насосу присоединяются при помощи одинаковых накидных гаек. Такого же диаметра и трубопровод системы воздухоудаления. Вот этот трубопровод протечек и использовали для нештатной системы.
В воспоминаниях членов экипажа много внимания уделяется монтажу нештатной системы, при этом никто, я это подчеркиваю — никто из них даже не представляет себе приблизительно, как этот монтаж выглядел в натуре. Ведут речь о светящихся трубопроводах, о клубящихся облаках радиоактивного пара, заполнившего выгородку, о вспышках водорода, о тушении пожара. А что конкретно делалось в отсеке — ни гу-гу. Вот только о Корчилове и ведут речь. А какой конкретно его вклад в монтаж этой системы?
А монтаж системы проходил так. Как уже упоминалось, напорный трубопровод и трубопровод протечек присоединялись к насосу одинаковыми накидными гайками. Гайки отвернули и трубопровод протечек присоединили на место напорного трубопровода. Свободный конец его завернули в реакторную выгородку. В реакторной выгородке трубку системы воздухоудаления ножовкой перепилили после клапана. Никакого облака пара при этом не вырывалось — клапан ведь закрыт.
Первоначально решили попробовать соединить трубопроводы при помощи дюритового шланга. Надели кусок шланга на концы трубопроводов, на шланг наложили хомуты из проволоки. Как известно, поршневые насосы пускаются при открытом клапане на напоре. Как только перед пуском насоса открывали клапан на трубопроводе воздухоудаления, шланг срывало с трубопровода. В такие моменты, действительно, при срыве шланга, пока закрывался клапан, из трубки вылетало облачко радиоактивного пара. Эти срывы шланга являлись подтверждением, что в контуре было приличное давление. Стало ясно, что трубопроводы необходимо соединить при помощи сварки, хотя на лодке это не так просто сделать.
«Вспоминальщики» экипажа К-19 просто умиляют нас предусмотрительностью, проявленной командованием лодки. Все, оказывается, было предусмотрено, предугадано, рассчитано, загодя приготовлено. Бывший помощник командира Владимир Николаевич Енин утверждает, что еще будучи на заводе, Козырев и Повстьев организовали подготовку специалиста по сварке спецстали, то есть нержавейки. Ну, для чего ему понадобилось делать такое лживое заявление? Наверное, по той же причине, что и Погорелову — для повышения авторитета первого экипажа К-19. Специалисты по сварке трубопроводов 1-го контура даже на таком гиганте, как завод в Северодвинске, являются штучным продуктом. Чтобы иметь допуск для сварки 1-го контура нужно быть не просто сварщиком, а иметь талант сварщика-аргонщика.
Сварке трубопроводов 1-го контура придавали большое значение. За организацию сварки отвечал заместитель министра среднего машиностроения Е.П. Словский. Каждый сварной шов, наложенный на трубы 1-го контура, проверялся методом гаммаграфирования. Это не такой уж простой метод, и требует больших затрат времени. При выявлении в сварочном шве «колов», то есть, непроваров, сварной шов зачищают в этом месте, вновь проваривают, а затем опять просвечивают. Славский ввел личную ответственность за качество шва. Отменил на этом этапе социалистическое соревнование и сдельную оплату. Оплачивался только качественный сварной шов. Оплата увеличивалась, если шов принимали с первого предъявления. Сварщик, который с первого захода сдает ОТК свою работу, на заводе был в большой цене.
Легированные стали свариваются при помощи сварки в среде инертного газа — аргона. В состав оборудования для аргонной сварки входит специальный генератор, баллон с аргоном и специальная аппаратура сварщика. Почему-то Енин не озвучил фамилию сварщика, подготовленного специально для такого случая. Пусть члены экипажа благодарят судьбу за то, что перед походом на лодку пришло пополнение спецтрюмных, среди которых был их ангел-спаситель в лице Коли Савкина, умеющего держать в руках электрододержатель.
Ни аргонной сварки, ни такого специалиста-сварщика на лодке не было и не могло быть. В принципе, нержавеющую сталь можно варить и постоянным током электродами для нержавейки. На лодке была электродуговая сварка постоянным током. Для этой цели в режим сварки переключается дизель-генератор. На этом и остановились. На месте стыка двух трубок наложили муфту из трубки большего диаметра. Осталось обварить концы муфты. Но сделать это мог человек, имеющий хотя бы элементарные навыки сварщика.
Члены экипажа К-19, от кока до командира лодки, в своих воспоминаниях утверждают, что без лейтенанта Корчилова нештатная системы проливки не была бы смонтирована. Даже, если бы на лодке находился сам главный конструктор реактора Николай Антонович Доллежаль, и он бы не обошелся без сварщика. Так что центральной фигурой при монтаже нештатной системы являлся сварщик. И такой фигурой был матрос Николай Савкин, до службы в армии получивший навыки сварщика. Но о нем не вспомнили при награждении, о нем напрочь забыли сослуживцы в своих воспоминаниях. Не успели с ним даже близко познакомиться — ведь он прибыл на лодку за месяц до похода.
Ничего, кроме недоумения, не вызывают воспоминания офицеров экипажа К-19, повествующие об организации работ в реакторном отсеке. Все эти «очевидцы» даже понятия не имеют, кто и что делал в реакторном отсеке. Один (В.Ф. Першин) считает, что были организованы 4 аварийные партии, некоторые считают, что все спецтрюмные гурьбой навалились на «атомную амбразуру» реактора. Вот как представляет себе организацию работ в реакторном отсеке бывший командир электротехнического дивизиона В.Е. Погорелов: «Непосредственно руководят работами в 6-м А.С. Козырев, Ю.Н. Повстьев, М. Красичков — старший КГДУ. Поочередно (активность на крышке реактора до 200… 250 Р/ч) по 2–3 человека в группе, запакованные в изолирующее снаряжение, первая смена начинает работы с воздушником КР. Но Борис Корчилов в самые напряженные моменты не соблюдает очередность, хотя и полностью сознает всю серьезность нависшей угрозы».
Интересно, в
