К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

режиму. Холодная вода попадает сначала в межэкранное пространство, подогревается, то есть охлаждение производится путем перемешивания холодной воды с разогретым теплоносителем в межэкранном пространстве. Эффективность охлаждения будет невысокой. Но при течи 1-го контура главнейшей задачей борьбы с аварией является поддержание уровня теплоносителя в реакторе, недопущение образования в реакторе паровой полости.

Из слов Филина можно сделать вывод, что инженеры-механики не смогли проконтролировать работу подпиточного насоса. Управленцы работу подпиточного насоса привыкли контролировать по электронному прибору на пульте управления ГЭУ, показывающему давление в 1-м контуре. Но ведь этот прибор в действительности был неисправен. Ориентируясь на его нулевое показание, управленцы уже совершили одну ошибку, оценив аварию как разрыв 1-го контура. Пустив насос на подпитку контура и ориентируясь опять же на нулевое показание неисправного пультового прибора, совершили вторую ошибку — определили, что вода не попадает в реактор, куда-то выливается, конечно, через разрыв в трубопроводе. Убедиться в работоспособности системы подпитки у них не хватило инженерной смекалки. А сделать это довольно просто.

Каждый насос оснащен манометром, показывающим давление в напорном трубопроводе. При открытии клапана на напоре насоса манометр покажет давление в конце напорного трубопровода. Напорный трубопровод, как уже выяснили, присоединен к «холодной» нитке системы 1-го контура. Открыв клапан на напорном трубопроводе насоса и тем самым соединив насос с трубопроводом 1-го контура, по манометру насоса можно было убедиться в том, что в реакторе еще есть давление, и напорный трубопровод 1-го контура не оторван от реактора, а значит, реактор можно подпитывать через штатную систему подпитки. При работе насоса по росту показаний его манометра можно убедиться, поступает вода в реактор или нет. Кроме того, работу подпиточного насоса можно оценить по электрической нагрузке на его электродвигатель. Произвести такой анализ доступно инженерам-механикам, выпускникам высшего военно-морского инженерного училища. Но на механиков напало оцепенение от панического доклада и первоначального вывода из него — разрыв 1-го контура. Мысли у всех парализовало, и в такой экстремальной ситуации родилась простая идея: подать воду в реактор подпиточным насосом через систему воздухоудаления. Такое решение сродни тому, как если бы, не удостоверившись, что дверь не заперта, сразу полезли разбирать крышу, чтобы попасть в дом.

Интересно, что отказавшись от использования штатной системы подпитки по вышеназванной причине, механики, тем не менее, настойчиво пытались восстановить циркуляцию в 1-м контуре при помощи циркуляционных насосов, пока не вывели их из строя.

В принципе, идея на подачу воды в реактор сверху имеет право на существование, если бы монтаж системы для этого не осуществлялся на крышке аварийного реактора. В создавшейся ситуации она никак не отличается гениальностью, как ее представляют члены экипажа К-19 и прочая окололитературная братия, не представляющие себе всю ее ущербность, как инженерного решения. Об этом пойдет речь дальше.

Командир лодки утвердил такое предложение. Спецтрюмные взялись за дело.

Что представляет собой система воздухоудаления? В верхней части механизма привода компенсирующей решетки присоединен трубопровод Ду10 с ручной запорной арматурой и смотровым глазком. Трубопровод уходит в трюм насосной выгородки, в необитаемое помещение. Все соединения на системе только сварные. Для подсоединения к ней необходимо разрезать трубопровод и воспользоваться сваркой.

Из чего была сделана нештатная системы проливки?

Подпиточный насос Т4-А расположен в носовой части реакторного отсека по правому борту. Чтобы подсоединить его к системе воздухоудаления реактора правого борта, расположенного в кормовой части отсека, требуется 6…7 м трубки Ду10 из нержавеющей стали. А где ее взять на лодке, находящейся в океане за 1000 миль от базы?

Из тех, кто непосредственно занимался монтажом нештатной системы, в живых оставался только командир реакторного отсека М. Красичков. Он один мог рассказать, что и как делалось в реакторном отсеке. Когда в 1990 году начали восстанавливать весь ход событий, связанных с аварией, предводители «хиросимского» движения не стали слушать Красичкова. Взамен объективных сведений, которые мог привнести в общую картину аварии Красичков, начали своими дилетантскими придумками смешить честной народ. Вот что по поводу нештатной системы рассказывает главный «технический эксперт» ядерной аварии инженер-электрик, бывший командир электротехнического дивизиона В. Погорелов, очень ревностно «отшивавший» Красичкова от его причастности к монтажу системы. Воспоминания Погорелова 1993 года: «Им надо было отвернуть заглушку «воздушника» на компенсирующей решетке и приварить медный трубопровод, который применяют для зарядки торпед воздухом высокого давления. Едва открыли заглушку воздушного спуска, как оттуда вырвалось облако радиоактивного пара. Пар заполнил выгородку и стал разлагаться на водород, который тут же начал возгораться то тут, то там голубыми вспышками. Мы предвидели подобную ситуацию. Шланги и огнетушители были на «товсь». Пожар потушили в считанные минуты».

В 2006 году Погорелов в своих воспоминаниях настолько воодушевился своей ложью, что пишет: «После вскрытия воздушника КР помещение выгородки заполняет паровое облако, вижу вспышки и возгорание ионизированного водорода от пламени электросварки».

Чем глубже знакомлюсь с воспоминаниями членов первого экипажа К-19, тем больше убеждаюсь в справедливости известной истины: в большом можно удачно соврать, а в мелочах — невозможно, они сразу выдадут. Как уж пытаются «идеологи» ядерной аварии нас запутать в главном, но сами путаются в мелочах, которые выдают их низменные намерения во всей неприглядности.

Я как-то спросил у Красичкова, не приходилось ли ему встречаться с Погореловым, не смотрел ли он ему в глаза, может быть, просматривалось в них какое-то раскаяние за свою ложь, может, испытывает чувство стыда за свои аварийные «басни»? И встречался Красичков с Погореловым, и писал ему. Оказывается, всю эту ложь Погорелов выдает во имя благой цели — поднять авторитет первого экипажа К-19.

Договорился до того, что находясь в третьем отсеке, мог видеть вспышку в кормовой выгородке шестого отсека. Уж кому-кому, а командиру электротехнического дивизиона лучше всех на лодке знать, как ведет себя свободный водород — у него в заведовании имелась аккумуляторная батарея, несущая постоянную угрозу взрыва водорода. У водорода нет привычки гореть — как только набралось больше 4 %, так сразу взрыв. А то, что тушили в реакторном отсеке — это совсем другой источник, который тоже характеризует невежество подводников, и речь о нем еще впереди. Пока что, по рассказу Погорелова, готовят дизель-генератор для сварки, как он утверждает, медного трубопровода с нержавеющим. И это говорит инженер-механик! Да еще электрик! Или он нас за круглых идиотов принимает?

Версия с медным трубопроводом для торпед не прошла мимо внимания американских кинематографистов. В голливудском фильме трубы для нештатной системы они прямо таки вырывают из торпед. И этот же кадр не прошел мимо внимания наших кинозрителей, среди которых были и члены экипажа. Стажер командира В. Першин после просмотра фильма