Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— А вы знаете, что группа, которая вас взяла в плен, была в два раза меньше вашей? — насмешливо задал им вопрос Этикет. — Ну, чо так-то, ребята? А? Ну нахер оно надо? — стал повышать он голос. — К чему все это? Мы же одинаковые! Кто вам в голову вкладывает, что мы враги?
Украинцы сидели, опустив вниз головы с грустными лицами, молча выслушивая расклад Этикета. Я наблюдал, как Влад с камерой старался выхватить выражение их лиц и глаз, пока Этикет усиливал конфликт в своем выступлении.
— Мы один народ! Один народ! — уже почти кричал он. — Или вы думаете, что мы пришли на вашу землю? Я — с Донбасса! Гонг — из Днепра! У нас тут полвзвода местные! А Гаврош вообще Артемовский! Он дома! Это вы пришли на нашу землю! А вы восемь лет по Донбассу хуярили! Там люди гибли! Дети гибли! — зло и громко впечатывал слова Этикет в затылки украинских солдат. — А я скажу вам так… Вам просто похуй было на тот момент! Потому что ваша хата с краю! А крайняя хата всегда горит первой! Это просто ответка, от которой вы охуеете! Получите, сука, и распишитесь!
— Я уверен, что среди вас нет ни одного местного! — встрял в разговор Гонг. — Все откуда-то издалека! С Винницы! С Ивано-Франковска! Со Львова! — сказал он и обратился прямо к сидевшему перед ним солдату: — Ты откуда?
— Из Днепра…
— Земляк, значит. Я тоже из Днепра! Ясно? — спокойно смотрел он в глаза бородатого украинского солдата. — Я такой же грамадянин Украины, как и вы! Да только на Родину пришли нацисты и убили моего отца и сына. Ясно? Я девять лет уже воюю, все до дома дойти не могу. Именно поэтому я тут. Потому что, кем я буду, если забуду про своего отца и сына? Кем я буду?..
— А ты откуда? — спросил Гаврош молодого худощавого вэсэушника.
— С Закарпатья… — поднял он на него глаза.
— И где Закарпатье, а где сейчас мы? Вот я — местный. Я у себя дома. Теперь понятно, почему вас выковыряли малым числом? — ласково спросил Гаврош. — Потому что мы за свое воюем, а вы тут не нужны. Вы тут лишние. И мотивации у нас больше.
— Ладно, — грустно сказал Гонг, — они, один хер, ничего не поймут. Главное, что пацаны воевать научились, и теперь, кого бы они сюда не прислали, мы их всех перемелем.
— Точно! — улыбнулся Гаврош. — Уводите их. После обмена их все равно опять сюда пришлют.
85. Аня. 1.1. Вместо эпилога
Связь с Владиком пропала очень давно, я не знала, что с ним и его семьей. От этого было грустно и тоскливо. За месяцы нахождения в подвале я привыкла к этой отдушине, которая всегда давала нам надежду на лучшее. Иногда, заранее зная, что там ничего нет, я брала свой телефон и смотрела, не пришла ли от него смска. Сообщений не было. Тогда я начинала перечитывать нашу переписку. Это хоть как-то уносило меня из этого подвала в другое время, когда был мир, когда мы с ним встречались и гуляли по нашему городу. Время, которое безвозвратно прошло. Воспоминания вызывали прилив теплых чувств к нему, но когда я оглядывалась по сторонам и вспоминала, где нахожусь, тоска с новой силой охватывала меня. Хотелось плакать в голос, но я сдерживала себя, чтобы не расстраивать родных.
Утром мы услышали по радио, что Бахмут полностью освобожден и ВСУ выбиты из города.
— Ничего не понимаю… — развел руками отец. — Город взяли, а над нами стреляют. Обстрелы как были, так и идут.
— Может, ошиблись? — с сомнением в голосе сказала мама. — Но это не самое важное. Что с водой делать будем? Нас тут пятеро и еще животные, а у нас воды осталось четыре литра.
— Что делать? — пожал папа плечами. — Поутихнет все, и попробую выйти.
— Куда? Под пули? — округлила мама глаза.
— Ну, сама говоришь, пить-то нам нужно что-то.
— А что ты там найдешь? У Жидяка попросишь?
Несколько дней назад, рискнув подняться наверх, мы с папой увидели удивительную картину: солдат пытался из автомата обезвредить украинский танк, который катался по нашей улице и стрелял по разрушенным пятиэтажкам. Этот танк периодически выезжал откуда-то со стороны сквера и хаотично, как нам казалось, вел огонь по домам. Солдат, подобравшись к нему, стрелял в какое-то, одному ему известное, волшебное место, чтобы обезвредить эту махину.
— Смотри, это Жидкий — киборг из фильма про терминатора! — засмеялся отец.
— Ну, точно! — подхватила я его шутку.
Для нас было непонятно, на что он надеется, сам по себе его подвиг вызывал смешанные чувства восхищения и страха за его жизнь. Мы за ним закрепили позывной «Жидкий» и, увидев, как он благополучно забежал в развалины пятиэтажки, с облегчением выдохнули, набрали технической воды и скрылись в своем убежище.
И вот, когда последняя вода была разделена между всеми, папа перекрестился, открыл дверь и пошел вверх по лестнице. Наверху, перед ступеньками, было небольшое окошко.
— Вижу военных, — тихо сказал он, обернувшись к нам.
— Украинские? — испуганно спросила мама.
— Неясно… Вроде без желтых повязок. Ну, что? Кричу? — растерянно посмотрел он на нас.
— Кричать? — посмотрела на меня мама, боясь принять такое важное решение сама.
— Помогите! Помогите! — не дожидаясь ее ответа, закричал папа.
— Ты кто?! — донеслось в ответ. — Звание какое? Руки вверх и выходи!
— Я мирный. Никакого звания нет! — закричал им папа.
Они, естественно, не поверили папе и еще несколько раз повторили свои вопросы про звание. Папа еще раз объяснил им, что он мирный и у него нет оружия. Они стали совещаться с кем-то по рации и приказали ему сидеть и не высовываться.
— Вода с едой у тебя есть?! — закричал один из них. — Мы тебя выведем, только квадрат зачистим.
— Еды есть немного, а воды нет совсем. Нас тут пятеро!
— Ждите! — последовал ответ. — Сейчас придем.
К нам пробрался один из солдат. Он осторожно спустился в подвал, оглядывая все вокруг. Выглядел он как самый настоящий терминатор.
— Тигр. Боец ЧВК «Вагнер». Вот, держите, — протянул он нам свою фляжку с водой.
— Спасибо.
— Короче… Сидите и ждите. Сейчас выводить вас опасно. Вы можете погибнуть. Мы закончим работу, и все будет хорошо. Я вам обещаю. Мы вас выведем, — уверенно сказал он.
Следующие сутки мы просидели в подвале, слушая звуки боя, который шел прямо над нами. Мы сидели и молились, растягивая воду из фляжки, оставленной нам.
