Бог, которому нужен врач - Владимир Дмитриевич Коваленко
– Он умер, ничего мне не рассказав.
– Теперь ты понимаешь, как все запутано? Где-то в мире находится картина, в которой отражен слепок одного из путей богопознания. Трудно представить, что происходит с людьми после долгого общения с картиной, наверное, совсем в шизов превращаются.
На пустыре ходили парочки и большие компании, сидели на траве одиночки и медитировали. Из-за отсутствия тени казалось, что солнце превратило весь мир в фотофильтр с оттенком сепии.
– Борис Степанович, а во-вторых?
– Что во-вторых?
– Ну, во-первых, это картина, а во-вторых?
– А… Это самое главное, ты дорогой наш, видел много – и черный рынок картин, и закрытый комплекс с шаманами, и грибы, которые поражают людей. Ты же занимаешь место ответственного и бесстрашного агента, который погиб из-за ошибки, связанной с твоим спасением. Поэтому, мой дорогой друг, мы ждем, что ты выполнишь некоторые его функции. Покойный Олег Викторович был прекрасным специалистом и несколько лет усердно трудился на нас, выведывая все возможные тайны закрытого комплекса в далекой для него России. Олег был прилежным сотрудником, он все был готов отдать ради службы. И, как видишь, в итоге и отдал. Мы возлагали на Олега большие надежды, что, как только вытащим его, он начнет писать дневники, рассказывать о случившемся, посещать интервью, где будет свидетельствовать об увиденном, выступать в ООН, в ЕС и прочих прекрасных местах, в общем, ты понимаешь.
– И чем я могу помочь?
– Теперь все это делать придется тебе. Тебе придется писать книги о том, как ты сидел в страшном комплексе, какие кошмары там переживал, рассказывать в интервью о том, как в России людей скармливают экспериментальным грибам, книжки писать, выступать в ООН, в общем, делать все, что я уже сказал. Фото- и видеоматериал у нас есть, благодаря покойному Олегу. Могу только тебя поздравить, это очень хороший путь, покатаешься по миру, увидишь разные страны, премию получишь, мы поможем, это я могу обещать.
– А…
– Не, не, не! Отказываться нельзя, не получится, руки у нас длинные, и о твоей семье мы все прекрасно знаем.
Повисло молчание, я поежился и бросил пустую пивную бутылку на землю.
– А если я расскажу о вас?
– А ты рассказывай, всем рассказывай и побольше, так и говори, братья дорогие, жил я в странном комплексе, где стоит, не знаю, что делает, не знаю, зачем нужен, тоже не знаю, но говорят, там шаманы камлают. Ты ж понимаешь, что любая секретная система – она для того и нужна, чтобы когда про нее рассказывать начнешь, то всем нормальным людям покажешься юродивым. Только если за тобой уважаемые господа не стоят, которые в тебя табличками с надписью «Правда» не тычут.
– И что ждет дальше?
– Посвящение. Ты, главное, не бойся, это прыжок вперед, в будущее, на Запад. Я сам таким был когда-то.
Борис Степанович радостно улыбнулся, разводя руками, как бы показывая прекрасный мир Запада вокруг.
– А что нужно для инициации?
– Кто же вам всем мозги так сильно промыл, не инициация это в полной мере, масоны – фикция, а в организацию тебя никто не примет.
– Происхождение не то?
– Угадал, да, поэтому через неделю подпишешь бумаги, получишь оперативный псевдоним и вперед.
Глаза его блеснули алым свечением.
***
Полковник НКВД Иван Янкеливич Ладзыга сидел у себя в рабочем кабинете, наскоро созданном в каком-то единственно уцелевшем здании города Нейрупин рядом с Берлином. Радость от победы постепенно становилась обыденностью, впереди открывался необъятный пласт работы, который надо сделать, чтобы вернуть жизнь в забытое, мирное русло. Он где-то читал, что для того, чтобы справиться с большим количеством дел, нужно расчленить их на дела маленькие, тогда получится решать задачи поочередно, чтобы из этих очередей складывалось разрешение проблем более крупных, но в послевоенное время все даже мелкие задачи как-то странно взаимоисключали друг друга и подчас противоречили.
Где-то на столе лежал листочек с планами на день, но он потерялся. Иван Янкелевич точно помнил, что это было связано с каким-то священником, что сегодня он даже должен с ним поговорить, но забыл, во сколько. Кабинет полковника располагался в здании бывшей мэрии городка. Дом чудом выжил, но внутреннее убранство до сих пор не могли привести в порядок. Кое-как Иван смог обустроить только свой кабинет, обзавестись столом, лампой, принадлежностями для работы. В остальном доме еще наводили порядок, приспосабливая его под нужды комендатуры, что-то было в этом послевоенном хаосе знакомо по гражданской войне, видимо, неуловимое и мимолетное очарование хаоса.
– Тарщ полник! Разрешите?
Красноармеец появился из-за двери, как черт из табакерки, его округлое и красное лицо вопросительно уставилось на полковника.
– Да, что надо?
– Там к вам сержант Пеклин.
Леонид Янкелевич вспомнил: сержант Пеклин, войсковое кладбище на севере города в Аль-Рупине, рядом с Кирхой, сержант совершал панихиду, был облачен в одеяние священника и имел при себе церковную утварь.
– Через пять минут пускай.
Полковник еще раз обыскал кабинет, проверил пол, стул, верхние ящики, но нашел только справку о захоронении, на котором совершалась панихида.
Страна захоронения ФРГ.
Регион захоронения Земля Бранденбург.
Номер захоронения в ВМЦ 1704/112.
Место захоронения р-н Нойруппин, г. Нойруппин на перекрестке Витштокер Аллее Вельтюгенд Штрассе, Гартен Штрассе.
Вид захоронения воинское кладбище 9 братских могил 205 индивидуальных могил.
Размеры современного места захоронения 27,5х70,7 м.
Состояние захоронения удовлетворительное.
Захоронено всего 227.
Захоронено известных 124.
Захоронено неизвестных 103.
Описание памятника (надгробия) Обелиск расположен напротив главного входа. Посредине выложенной каменными плитами площадки, приподнятой над общим уровнем на две ступени, основание в виде куба, размером 4х4 из каменных блоков.
Кто шефствует над захоронением Городское Управление.
Дополнительная информация о месте захоронения. На основании установлен монумент в виде усеченной пирамиды высотой 6 м. По углам основания установлены 4 чаши. На лицевой стороне основания мраморная плита с надписью на русском языке «Вечная память павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины». В верхней части обелиска пятиконечная звезда. Каждая могила представляет собой прямоугольный цветник размером 1,5х0,8 м. В изголовье бетонная доска с мраморной плитой с фамилиями погибших.
В дверь постучали. Иван Янкелевич пригласил, и из-за двери показался средних лет человек с небольшой бородой и грустными, спокойными глазами.
– Товарищ полковник, сержант Пеклин по вашему приказанию прибыл.
