Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари

— Друзий, открой, мы знаем, что ты здесь! — в один голос закричали все трое, тщетно пытаясь взломать дверь.

— В обход, быстро! — скомандовал Аврелий, бросившись во двор.

Бритва… обувь Сеттимия… шашки Арсакия… урок греческого языка… гроза… курчавые волосы… Всё же было так очевидно! Как он мог быть таким глупым?

В один миг Аврелий оказался у стены, окружавшей дом, и, встав на плечи Кастора, одним махом преодолел её, а Марцелл в то же время пытался повторить его манёвр, толкая в спину несчастного левантийца.

Аврелий спрыгнул во двор и осмотрелся. Дом, темневший в поздних зимних сумерках, выглядел пустым.

«То самое вечернее время, — с волнением подумал он, когда действовал убийца. Он всегда имел при себе оружие, мог взять шашки от латрункули и должен был знать о слепоте Пакония, чтобы осмелиться нанести удар в его присутствии».

Патриций прошёл дальше во двор, куда выходили давно пустующие комнаты слуг, и осмотрел их все одну за другой.

В мрачных конурах валялись остовы старых сломанных кроватей, покрытые плесенью рваные тюфяки с торчащей из них соломой.

И тут он почти случайно заметил среди свёрнутых одеял на старом соломенном матрасе какое-то светлое пятно и, присмотревшись, понял, что это чья-то нога.

«Опоздали», — решил Аврелий, чувствуя, как мурашки пробегают по коже, но решительно стянул одеяло, обнажив бесчувственное тело.

Но еще мгновением раньше тончайший слух патриция уловил шорох одежды и лёгкое дуновение дыхания — тихое, едва заметное, но все равно достаточное для того, чтобы он успел вовремя среагировать и отпрянуть.

Бритва рассекла воздух возле самого его горла, задев мочку. В тот же момент Вераний, появившись в дверях, вскричал, бросаясь вперед:

— Не делай этого, Марцеллина!

Она, однако, в ярости от того, что не смогла ударить Аврелия, бросилась к юноше, лежавшему без чувств.

Стремясь остановить сестру, Вераний кинулся к ней, и лезвие, движимое сокрушительной силой безумия, со всего размаху вонзилось в него.

— Марцелл! — в ужасе закричала женщина и, вытаращив глаза и отшвырнув бритву, смотрела, как из глубокой раны в груди брата хлещет кровь, заливая всё тело.

— Это я виноват! — произнёс он, подняв окровавленные руки и желая заключить её в объятия. — Я слишком любил тебя, больше, чем дозволено: с того вечера на исходе дня, когда ты, ещё подросток, бросилась в мои объятия, испугавшись грозы, и я забыл, что ты моя сестра… Но теперь всё будет иначе… Когда меня не будет, ты сможешь избавиться от этого наваждения…

— Я хотела убить тебя за то, что ты сделал со мной! — выкрикнула она. — Я ненавидела тебя и всё равно не могла не любить! Ты был для меня всем — отцом, братом, супругом! И тогда вместо тебя я убивала их!

— Я закрывал глаза, прячась от правды, Марцеллина. Уже на невольничьем рынке, глядя на тело переписчика, я стал сомневаться… Я заметил, как ты внезапно пропала, возбуждённая, а потом вскоре появилась с затуманенным, отсутствующим взглядом. Я вспомнил, в каком состоянии ты была в тот вечер на вилле Сатурния после того, как расправилась с Глауком. Я старался гнать дурные мысли, но в то же время пытался запутать сенатора, чтобы он не заподозрил тебя, и, затерявшись среди его клиентов, передал ему записку, в которой обвинял Теренция. Но этого оказалось недостаточно, чтобы он прекратил расследование. И только после убийства флейтиста я убедился в твоей виновности. Я знал, что юноша потерял много крови, и в тот вечер, когда он погиб, я нашёл твой выстиранный плащ, вывешенный на просушку. Только тогда я понял, во что превратил тебя, и ужаснулся… А ведь когда-то тешил себя иллюзией, будто ты счастлива, что нам двоим больше никто не нужен… Теперь мне хотелось защитить тебя ещё больше, чем прежде. Я освободился бы под каким-нибудь предлогом от договора с Друзием, увёз бы далеко и начал лечить без твоего-ведома. И мы оставались бы вместе, как в старые добрые времена, когда я носил тебя на плечах… Но сначала мне нужно было спасти тебя от обвинения в убийстве. Когда ты рассказала, что встретила в термах сенатора, я заподозрил, что он уже напал на твой след. И решил тогда, что если совершу точно такое же убийство, а ты будешь в это время среди людей, которые подтвердят твоё алиби, тогда больше никто не заподозрит тебя. И я послал приглашение Тимону на свидание как раз в тот день, когда ты отправилась в дом Аврелия. Я видел, как ты посматривала на этого раба, и понимал, что он может стать следующим. Когда же вместо него я увидел сенатора, то понял, что это ловушка, но мне всё равно надо было действовать, и я решил убить великана-телохранителя, чтобы это послужило убедительным доказательством твоей невиновности. Я ударил его сзади, но у меня не хватило смелости перерезать ему горло. Я совершенно не способен на такое, ты же знаешь. Поэтому я только порезал его капюшон, чтобы оставить какой-то след о себе.

— Не умирай, Марцелл, что я буду делать без тебя? — заплакала девушка.

— Сенатор… — с трудом произнёс её брат. Теперь кровь текла из раны слабее. — Возьми ключ от ларца. Там документ, скреплённый моей печатью. Это признание, в котором я заявляю, что убил всех этих людей. Марцеллина не должна расплачиваться за мои ошибки. Отвезёшь сестру в деревню к нашей матери, у которой я отнял её много лет назад, чтобы она была только моей. Когда меня не станет, она превратится в нормальную женщину. Обещай, что сделаешь это, прошу тебя…

Патриций колебался. Он поклялся наказать убийцу, совершившего эти чудовищные преступления. Но кто же это в действительности?

— Аврелий… — еле слышно прохрипел Марцелл и умолк.

Патриций отвернулся, чтобы не мешать последнему объятию брата и сестры.

Ещё мгновение, и Вераний испустил дух, уставившись невидящими глазами на распростёртую на его бездыханном теле Марцеллину.

— Друзий мёртв? — деловито поинтересовался подоспевший Кастор.

— Нет. Он без сознания. Марцеллина оглушила его и собиралась перерезать горло, но тут как раз появился я. И в ту же минуту она ударила бритвой Верания. Но ведь в каком-то смысле убийцей действительно был он. Кровосмесительный акт в таком раннем возрасте, когда она была ещё ребёнком, оставил в её душе неизгладимый след. Её привлекали мужчины, походившие на брата, однако не нынешнего, а прежнего. Помнишь, мы пытались представить, каким был Вераний десять лет назад? Стройный, светловолосый, кудрявый, с мягкими, спокойными манерами. Таких мужчин, похожих на него, она и завлекала к себе в постель. Убийства совершались