Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
Утончённый патриций ошеломлённо посмотрел на грязный тюфяк на полу, который служил ложем любви.
— На всю ночь и не тут! — потребовал он.
— За десять сестерциев можешь держать её хоть до утра, но только если оставишь залог, — согласилась хозяйка.
Недолго думая, Аврелий отстегнул одну из золотых фибул[60] под плащом.
— Это сойдёт? — спросил он, протягивая её хозяйке.
— Конечно, благородный господин! — воскликнула она, сразу оценив стоимость вещицы. — Для нас большая честь услужить тебе… А ты, мой совет, веди себя хорошо! — добавила она, крепко хлопнув Зою пониже спины.
Сенатор тотчас вышел на улицу, ведя за собой девушку.
— Куда пойдём? — решительно поинтересовалась она.
Драгоценная фибула заставила её насторожиться: уже бывали случаи, когда проститутку разделывал на части какой-нибудь извращенец, искавший сильных ощущений.
— А куда хочешь, чтобы мы пошли? Я бы предложил туда, где можно спокойно поговорить, — сказал Аврелий.
Теперь уже не сомневаясь, что попала в лапы маньяка, Зоя вырвалась и попыталась сбежать. Но, сделав несколько шагов на своих высоченных платформах — такую обувь обычно носили женщины её профессии, — споткнулась и упала.
— Давай-ка без этих шуток! — строго предупредил Аврелий, довольно неделикатно поднимая её.
Зоя отряхнула платье и выпрямилась, стараясь держаться с достоинством. Хотя при этом мысленно обратилась с горячей молитвой к Венере Эри-цинской, защитнице проституток.
Несколько минут спустя сенатор уже вёл её по какому-то тёмному переулку, стараясь держаться подальше от стен, чтобы не получить на голову содержимое ночного горшка — некоторые римляне с недостаточной гражданской ответственностью выплёскивали по ночам из окон нечистоты.
Когда они оказались возле двери с вывеской, изображавшей виноградную лозу, Аврелий открыл её и подтолкнул внутрь свою спутницу. Пьяные голоса сначала стихли, а затем посетители таверны восторженными криками приветствовали появление проститутки. Служанки же хмуро разглядывали конкурентку, которая посмела явиться на их территорию.
— У нас здесь свои девушки, — холодно предупредил хозяин. Но стоило паре монет звякнуть о прилавок, как странные гости тотчас получили лучшую комнату на втором этаже, куда почти не долетал кухонный смрад и где можно было забыть, что, вопреки законам Клавдия, в таверне предлагают не только приправленные тмином и майораном жареные колбаски.
Зоя нерешительно, держась стены, вошла в комнату. Краем глаза заметила, что патриций направился к матрасу, даже не удостоив её взглядом, и задрожала.
Она не вчера родилась и сразу поняла — это человек не из круга её обычных клиентов. Прежде всего щёки — на них не было ни одной царапины, которые неизбежно оставляют плохие, дешёвые бритвы. И стрижка очень красивая, да и манера говорить…
А уж когда патриций снял рукавицы, женщина окончательно убедилась, что попала в лапы извращенца: на указательном пальце сверкал огромный рубин — явная добыча кровавого грабежа, точно так же, как и золотая фибула, которая, как она заметила, осталась залогом хозяйке.
Зачем же этот головорез притащил её сюда? Конечно, чтобы убить! Но с Зоей не так-то легко справиться… Вот он снимает плащ, сейчас повернётся спиной… Самый подходящий момент!
Глиняный кувшин, полетевший в голову Аврелия, с глухим треском раскололся о стену, а женщина закричала.
Хозяин таверны, привлечённый шумом, постучал в дверь. Аврелий схватил таз с водой и, не колеблясь, плеснул в лицо проститутке, потом вывернул ей руку за спину и зажал рот.
— Замолчи! — потребовал он. — Я не собираюсь делать тебе ничего плохого!
Зои только рыдала в ответ, и Аврелию пришлое!: проявить немало терпения, пока она не успокоилась. В конце концов девушка решилась сесть на кровать, поела суп и выпила горячего вина, которые патриций заказал для неё.
— Хозяйка сдерёт с меня шкуру! — простонала Зоя. — Она же велела вести себя хорошо!
— Я сохраню это в секрете, если расскажешь мне кое-что, — предложил Аврелий и решился наконец расспросить её о Никомеде.
— Конечно, я знала его. Когда он впервые пришёл ко мне, то ещё ни разу не был с женщиной. А знал только того Пупиллия и с самого детства был убеждён, что иные отношения не для него. «Зоя, — сказал он, мне нужно попробовать, вдруг я ошибаюсь». И, конечно же, ошибался! Ему так понравилось, что он приходил ещё несколько раз и как-то открылся мне, что влюблён.
Очень интересно, — заметил сенатор. — А сказал, в кого?
Зоя отрицательно покачала головой.
— Он повторял только, что она красива, очень красива.
— Но ты узнала хотя бы, рабыня это, вольноотпущенница или, может быть, римская гражданка?
— Свободной она не была — это точно, потому что он очень сожалел об этом, — сказала Зоя, хмурясь.
«Значит, не Марцеллина, — подумал патриций. — Тогда кто же? Делия, Туция или кто-то ещё из тысяч римских рабынь и вольноотпущенниц?»
— Он всегда носил на шее в замшевом мешочке прядь её волос, — с волнением добавила Зоя.
В мешочке, который был найден пустым, вспомнил Аврелий.
— А какого цвета была эта прядь? — поинтересовался он.
— Он никогда не показывал её. Я ведь всего лишь проститутка, — грустно усмехнулась женщина.
— И всё-таки, несмотря на большую любовь, он приходил к тебе, — заметил патриций.
— Волей-неволей. Никомед говорил, что та женщина в прошлом пережила большое потрясение, так что ему приходилось действовать не спеша.
Аврелий кивнул, задумавшись. Какой-то печальный, жестокий опыт. Может быть, изнасилование или выполнение каких-то грязных желаний хозяина.
— Ты знаешь такого клиента вашего публичного дома — высокий, очень худой, совершенно лысый старик? — спросил он, имея в виду Арсакия.
— У нас нет такого клиента, я точно запомнила бы.
Аврелий растерялся: он не сомневался, что совсем недавно видел его в толпе у лупанария…
— Если увидишь этого типа, сразу сообщи мне, я хорошо заплачу, — пообещал он. — А теперь идём, я провожу тебя.
— Как, даже без того, чтобы мы с тобой… — невероятно удивилась проститутка.
Сенатор улыбнулся, решительно отвергая предложение.
«Один из этих, — подумала Зоя, — я ведь по виду и не скажешь! Жаль, однако, такой интересный мужчина!»
— Послушай, если ты тоже сомневаешься в своём выборе, как тот несчастный мальчик, так я могу помочь разобраться, — великодушно предложила она.
— Договорились! — ответил патриций, пропуская её вперёд.
XV
ФЕВРАЛЬСКИЕ КАЛЕНДЫ
Всё следующее утро сенатору пришлось заниматься скучнейшим делом — принимать клиентов.
Род Аврелиев был очень древним, но, увы, почти пресёкся. С одной стороны, патриций унаследовал от своих бережливых и недостаточно плодовитых предков огромные латифундии, но с другой — должен был выполнять и традиционные обязанности по отношению к своим подопечным — сотням людей, трудившихся не только в этом доме, но и в других поместьях.
Многочисленные вольноотпущенники также по-прежнему
