Кристин Ханна
Цвета истины
Книга издана при содействии Литературного агентства Эндрю Нюрнберга.
Редактор Мария Елифёрова.
Оформление обложки Елены Сергеевой.
TRUE COLORS by KRISTIN HANNAH
Copyright
© «Фантом Пресс», оформление, издание, 2026
* * *
Дебре Эдвардс Джон и Джули Горсет Джон – женщинам, которые пришли в нашу семью и радуют нас своим присутствием.
Двум подругам, Джули Уильямс и Андрее Шмидт. Вы смешили меня в самые безумные времена.
И, как всегда, Бенджамину и Такеру, без вас я бы куда меньше знала о жизни, любви и радости.
Часть первая. До
Это, конечно, становление человека… В страсти ищут выражения и тело, и дух… Чем страсть сильнее и ярче, тем невыносимее кажется жизнь без нее. Это напоминает нам, что, если страсть мертва или безответна, мы отчасти сами мертвы и что вскоре, что бы там ни было, мы умрем совсем.
Джон Бурмен, кинорежиссер
Пролог
1979 год
Пятнадцатилетняя Вайнона Грей выглянула в окно и уставилась на прибрежное ранчо, принадлежавшее ее семье на протяжении четырех поколений. Изменилось ли что-нибудь? Горе, свалившееся на них, непременно должно было оставить свой след – может быть, летняя трава вдруг побурела, небо закрыли хмурые тучи, молния разбила дерево? Что-то должно было случиться.
Из окна спальни видна была почти вся их земля. У задней границы имения теснились гигантские кедры, склонив кружевные ветви; лошади паслись вдоль забора, втаптывая в грязь непокорную высокую траву. На холме в лесу притаился маленький домик, который построил еще ее прадед, застолбив этот участок.
Казалось, все как обычно, но Вайнона не обманывалась. Пару лет назад в холодной воде у вашингтонского побережья, недалеко отсюда, утонул ребенок, и потом несколько месяцев все только и говорили, что об этой трагедии. Мама тогда отвела Вайнону в сторонку и рассказала ей о невидимых опасностях, подводных течениях, которые могут погубить даже на мелководье, но теперь она знала, что в тихом омуте повседневной жизни скрываются не меньшие угрозы.
Отвернувшись от окна, Вайнона спустилась вниз. Со вчерашнего дня дом казался слишком большим и тихим. Ее сестра Аврора, поджав ноги, сидела на клетчатом желто-голубом диване и читала. Тоненькая, как карандашик, худющая в свои четырнадцать, она была в том неуклюжем возрасте, когда детство уже закончилось, а зрелость еще не наступила. Подбородок у нее был остренький, длинные темно-русые волосы причесаны на прямой пробор.
– Рано ты встала, Стебелек, – сказала Вайнона.
Аврора подняла глаза:
– Не могла спать.
– Да-а. Я тоже.
– Виви-Энн на кухне. Несколько минут назад я слышала, как она плачет, но… – Аврора пожала худенькими плечами, – я не знаю, что сказать.
Вайнона понимала, как Авроре нужен порядок в жизни, именно она всегда всех в семье мирила, старалась все сгладить, исправить. Неудивительно, что этим утром она выглядит еще более хрупкой, чем обычно. Просто красивые слова сейчас никого бы не утешили.
– Пойду к ней, – сказала Вайнона.
Двенадцатилетняя сестра сгорбилась над столом с желтым пластиковым покрытием и что-то рисовала.
– Привет, Фасолька, – сказала Вайнона, потрепав сестру по голове.
– Привет, Горошинка.
– Что ты делаешь?
– Рисую нас, девочек.
Оторвавшись от своего занятия, она подняла голову. Длинные волосы пшеничного цвета спутались, как воронье гнездо, а зеленые глаза покраснели от слез, и все же она была хорошенькая, как немецкая фарфоровая кукла.
– Мама же увидит с неба мою картину?
Вайнона не знала, что ответить сестре. Прежде вера давалась ей легко, как дыхание, но теперь все изменилось. Рак ворвался в их семью, разбив ее на множество осколков, и трудно было представить, что они когда-нибудь снова станут единым целым.
– Конечно, – вяло ответила она. – Повесим ее на холодильник.
Она отошла от сестры, но сразу поняла, что зря. На кухне все напоминало о маме: самодельные занавески в желто-голубую клетку, магнит «Мое сердце в горах» на холодильнике, ваза с ракушками на подоконнике. Винни, ну пойдем на берег искать сокровища…
Сколько раз Вайнона тем летом отказывала маме? У нее не было времени на маму, она считала себя слишком крутой, чтобы обшаривать пляж в поисках окатанных стеклышек среди обломков устричных ракушек и сохнущих водорослей.
Эта мысль погнала ее к холодильнику. Она нашла в морозилке большой контейнер с неаполитанским мороженым. Только мороженого ей не хватало, с ее-то весом, но как тут удержаться.
Достав ложку, она прислонилась к кухонной стойке и стала есть. Через окно были видны грунтовая дорожка перед домом и закрытый с трех сторон потрепанный темно-красный навес для скота на поляне. Старенький синий пикап отца, пятясь задом, подъезжал к заржавевшему фургону на шесть лошадей. Отец выбрался с водительского сиденья, чтобы прицепить фургон к машине.
– Неужели он на родео поедет, – пробормотала Вайнона, подавшись вперед.
– Конечно, – ответила Виви-Энн, которая снова рисовала. – Он с рассвета готовится.
– Родео? Да ты шутишь. – Аврора вошла в кухню, встала рядом с Вайноной у окна. – Но… как он может?
Вайнона знала, что ей положено занять опустевшее место матери и объяснить, почему нет ничего плохого в том, что папа живет обычной жизнью на следующий день после похорон собственной жены, но такая огромная ложь была ей не под силу – даже ради того, чтобы смягчить боль сестер. А может быть, это и не ложь, может быть, так и поступают взрослые в этом мире, может быть, они просто продолжают жить, и почему-то эта мысль пугала ее еще больше, и она не сказала ничего. Молчание затянулось, и Вайноне стало неловко, она не понимала, что должна говорить, как облегчить им эту муку, хотя знала, что это ее обязанность. Старшей сестре положено заботиться о младших.
– Почему он уводит Клем с луга? – спросила Аврора, забрав у Вайноны ложку и зачерпнув мороженого.
Виви-Энн то ли всхлипнула, то ли вскрикнула. Подскочила и распахнула дверь так, что та врезалась в стену.
– Он хочет продать мамину лошадь, – отрывисто произнесла Вайнона. Она сама на себя злилась, что сразу этого не поняла.
– Не может такого быть. – Аврора жалобно посмотрела на Вайнону: –
