Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми
– Если кто-то из вас появится в Блэкхилле снова – мой муж найдёт способ сделать так, чтобы вы об этом пожалели.
Кайран усмехнулся, и Тьма подтверждающе взвилась до потолка.
Когда слуги разошлись, я рухнула в кресло, чувствуя, как уходит напряжение. Кайран подошёл ко мне, встал за спиной, положил руки на мои плечи.
– Ты справилась, – сказал он тихо. – Лучше, чем любой управляющий, которого я знаю.
– Это только начало, – ответила я, закрывая глаза. – Здесь ещё много работы.
Он наклонился, и его губы коснулись моего виска.
– Мы справимся, – сказал он. – Вместе.
Я откинула голову на спинку кресла и посмотрела на него снизу вверх. На его острые скулы, на чёрные глаза, на тонкую линию губ. На Тьму, что лениво клубилась вокруг нас, защищая, оберегая, принимая.
– Знаешь, – сказала я, – когда я думала о Блэкхилле, я представляла его другим. Мрачным, страшным, полным призраков. А теперь...
– А теперь? – спросил он.
– А теперь я вижу, что призраки – это просто прошлое. А прошлое можно изменить. Если есть ради кого.
Кайран сжал мои плечи.
– Я ради тебя готов изменить всё, – сказал он. – Даже себя.
Я улыбнулась.
– Не надо. Ты мне нравишься таким. Тёмным. Опасным. Моим.
Он наклонился и поцеловал меня – коротко, почти невесомо. Но в этом поцелуе было столько всего, что у меня закружилась голова. И пускай все кругом думают, что он злодей, что я сошла с ума и стала тоже злодейкой, мне плевать. Главное, что мы с ним на одной стороне.
Глава 27. Тайна Сильванира
Первые дни в Блэкхилле прошли в лихорадочной деятельности.
Сначала я разбиралась со слугами. После ухода прежних, после суда, который был совершён над ворами, на меня смотрели с опаской. Я же не позволяла себе слабости. Я переписала заново все имена, назначила новых старших и разобралась с жалованьем. Книги учёта, которые вёл Эрвин, я сожгла в камине – они были фальшивыми от корки до корки, и доверия не заслуживали.
Но на третий день всё изменилось.
Я заметила это не сразу. Сначала мне казалось, что Кайран просто устал – мы оба почти не спали, разбирая бесконечные проблемы поместья. Но потом его взгляд стал каким-то... диким. Тьма, которая обычно лениво стелилась у его ног, теперь металась по комнатам, как загнанный зверь в клетке.
– Кай? – окликнула я его за завтраком. – Ты в порядке?
Он сидел напротив, сжимая вилку так, что побелели костяшки. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, а на лбу выступила испарина.
– Всё нормально, – ответил он слишком резко. – Не беспокойся.
Но я видела, что это ложь.
К вечеру четвёртого дня он заперся в кабинете.
Я стояла под дверью, слушая, как за ней что-то тяжёлое падает на пол, как трещит дерево, как Кайран глухо, сдавленно стонет. Мои кулаки сжимались, ногти впивались в ладони, но я не решалась войти. Не знала, что делать. Не знала, чем помочь. Я понимала, что происходит.
Его Тьма желала есть. Но здесь не было преступников, не было подземелий, где вершились казни, не было войны. И Кайрану нечего было ей предложить.
На пятый день он не вышел к завтраку. К обеду – тоже. Я отправила к нему слугу с подносом, и слуга вернулся бледный как мел, с пустыми руками и трясущимися губами.
– Его Высочество... он велел не беспокоить, – прошептал парень. – И не подходить близко. Сказал, что... что может навредить.
Я рванула к кабинету сама.
Дверь была заперта изнутри. Я колотила в неё кулаками, кричала, требовала открыть, но Кайран молчал. Только Тьма сочилась из-под щели – густая, чёрная, живая, она шипела на меня, не подпуская.
– Уходи, Арианна, – наконец донёсся его глухой голос. – Пожалуйста. Я не контролирую это. Я могу... я не хочу причинить тебе боль.
– Кайран, открой! – крикнула я. – Мы что-нибудь придумаем! Вместе!
– Нет!
Звук был такой силы, что стены дрогнули. А потом – тишина. Только тяжёлое, хриплое дыхание за дверью.
Я прислонилась лбом к холодному дереву и заплакала.
Он не выходил и на шестой день.
А на седьмой – явился старый шахтёр.
Его звали Гуннар. Он был сгорбленным, седым, с морщинистым лицом, изрезанным шрамами от обвалов, и глазами, которые всё ещё горели живым любопытством. Он служил в Блэкхилле ещё при моём деде – знал каждую штольню, каждый подземный ход, каждую опасную трещину.
– Ваша Светлость, – сказал он, низко кланяясь. – Я слышал, вы хотите наладить тут хозяйство. Так я должен показать вам наши владения. Земли здесь непростые, под холмами много чего скрыто.
Я колебалась. Кайран был заперт в кабинете, и оставлять его одного казалось предательством. Но Гуннар настаивал:
– Вам нужно знать, чем вы владеете, госпожа. Для будущего всего поместья.
Я вздохнула и кивнула.
– Хорошо. Идёмте.
Шахтёр повёл меня через старый, давно заброшенный вход в горе, петляя по узким, низким коридорам, где с потолка капала вода, а факелы отбрасывали на стены пляшущие тени. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло сыростью, ржавчиной и чем-то странным, чем-то сладковатым и тревожным.
– Здесь, – Гуннар остановился у широкого провала в полу, из которого поднимался тусклый, зеленоватый свет. – Осторожнее, Ваша Светлость. Это озеро. Токсичное. Таких здесь много – под всем Блэкхиллом. Дышать над ним долго нельзя – можно умереть.
Я подошла к краю и замерла.
Озеро было огромным – чёрная, маслянистая гладь, которая светилась изнутри болезненным, фосфоресцирующим светом. А по берегам, вросшие в камень, лежали куски руды. Тяжёлые, тускло мерцающие даже в полной темноте.
– Что это? – спросила я, указывая на мерцающие камни.
– Не знаю, Ваша Светлость, – Гуннар покачал головой. – Дед ваш пытался добывать их. Говорил, металл особо прочный, для оружия хорош. Но из-за этих озёр ничего не вышло. Люди, которые работали в шахтах, сходили с ума. Видели такое, чего быть
