Большое знахарство Короткого Лука - Джеймс Уиллард Шульц
– Пусть так, но это воронье карканье меня с пути не свернёт, – ответил я. И больше у меня не было проблем с тем, чтобы заставить Эли идти со мной.
Через несколько миль пути мы встретили несколько групп охотников – кри и с Красной реки, и из вежливости остановились, чтобы поздороваться с ними. Они спросили, куда мы направляемся.
– Просто гуляем, навещаем знакомых тут и там.
Так сказал им Эли по моей просьбе, и мы обменялись понимающими улыбками и кивками с несколькими кри. Действительно, пускай думают что хотят. Нам что за дело?
Был полдень, когда мы с края равнины увидели лагерь кри, раскинувшийся в безлесной долине Кривого ручья, и Эли сказал мне:
– Ну вот, скоро мы будем в лагере. Что мы будем делать и что говорить?
– А что такого, пойду прямо к Большому Медведю и скажу, что пришел его навестить.
– Да, это единственное, что нам остаётся, но не думай ни минуты, что он нам поверит. И он, и весь лагерь будут знать, что мы сюда пришли с одной целью – сделать что-то с нашим недругом, Коротким Луком.
– Ладно, пошли; пусть думают, что хотят, – проворчал я.
– А как ты приблизишься к нему и застанешь его одного в большом лагере, этого я и вообразить не могу.
– Я постараюсь сделать все, что смогу, – ответил я. – Пошли.
Приблизившись к лагерю, мы увидели маленький вигвам, стоявший у внешнего круга, и рядом с ним две двухколесные повозки. Когда мы подошли ближе, из палатки вышел тот, кого мы знали и с кем были в дружеских отношениях – Джон Хадсон, метис, полуангличанин, полукри с Красной реки. Ха! Вот нам и повод здесь находиться: мы приехали навестить его.
Дружелюбно улыбаясь, Джон приветствовал нас на хорошем английском и пригласил в свой вигвам. Его симпатичная жена, длинноволосая женщина того же что и он происхождения, была рада нашему появлению и, ласково улыбаясь, стала суетиться с угощением. Они с Джоном были добрыми нашими друзьями. Джон принадлежал к большому лагерю, стоявшему примерно в двух милях ниже нашей фактории, но часто из него уходил, чтобы, по его словам, запасти побольше вяленого мяса для продажи нам.
День был очень жарким, но жена Джона закатала покрытие вигвама на три или четыре фута вверх, и, сидя в тени на лежанках и обдуваемые ветерком, мы чувствовали себя вполне комфортно. Мы поели, потом сидели и курили, и я рассказал Джону и его жене о моих неприятностях с Коротким Луком. Сначала они улыбались, слушая о моих приключениях, но, когда я закончил, их лица стали серьезными. Как, как смогу я, спрашивали они меня, в этом большом лагере сделать то, что потребовала от меня Лягушка?
– Как я представляю, для меня единственный выход – пойти за Коротким Луком, когда он отправится на охоту, и там силой заставить его отдать то, что мне нужно, – сказал я.
Эли и Джон покачали головами, и Джон ответил:
– Он никогда не охотится в одиночку.
Жена Джона робко предложила:
– Я могу дать свой ноготь для старой кутенаи.
– Нет. Я должен дать ей настоящую вещь или вообще ничего – ответил я. И внезапно меня осенило, как я смогу сделать то, что сделать невозможно.
Тут Эли толкнул меня и сказал:
– Смотри! Смотри, кто идёт!
Это был Короткий Лук собственной персоной, расслабленной походкой вразвалочку выходивший из лагеря и напевавший песенку своего племени. Но это был другой Короткий Лук – он был одет в новые чистые кожаные леггинсы и рубашку, и новый красный плащ. А вместо своего старого однозарядного ружья он нёс новую многозарядку Генри, на талии у него был полный патронташ, на груди еще один, но висел он так низко, что не скрывал привязанный к его ожерелью мешочек с амулетами. Так он шёл – спокойно, расслабленно, поглядывая по сторонам, и, подойдя на двадцать шагов, остановился и, задрав подбородок, уставился на нас – разумеется. прежде всего на меня – надменным взглядом. О, как же хотелось мне выскочить из вигвама и дать ему хорошего пинка!
– Что он хочет этим сказать? – спросил я.
– Он более чем хочет сказать, что он силен и тебя не боится, – ответил Джон.
Я всё время чувствовал, что затея эта глухая – поймать Короткого Лука и отрезать у него то, что мне нужно. Но теперь это чувство прошло: я хотел выскочить из вигвама, наброситься на него, сбить на землю и без малейшего сожаления взять у него то, что мне нужно.
Внезапно он начал другую песню и, положив руку на свой мешочек с амулетами, стал потряхивать им в такт с песней. Мне не нужен был перевод Эли, чтобы понять, что он поёт победную песню; он хотел сказать мне, что с помощью своих амулетов он одолеет меня и завладеет предметом своей сердечной привязанности. А мне остается только сидеть здесь и спокойно смотреть, как он надо мной издевается!
Наконец он закончил свою песню, несколько мгновений постоял неподвижно, уставившись на меня; потом повернулся и пошёл своим путем. Чтобы поддержать меня, мои друзья отпустили несколько язвительных замечаний по поводу этого маленького представления. Я промолчал.
Хотя мы так и не дошли до Большого Медведя, правила приличия требовали посетить его и не тянуть с этим. Но день был таким жарким, что мы только после полудня пошли в лагерь. Джон сопровождал нас. Вождя мы нашли в его маленьком открытом вигваме. Он пригласил нас сесть и набил для нас свою большую трубку. Мы рассказали ему новости из лагерей Крови и кутенаи, он в свою очередь рассказал свои, в том числе о том, что совет принял решение не поддерживать Риэля, чем тот был сильно разочарован.
Идя по лагерю к Большому Медведю, мы не видели Короткого Лука, и возвращаясь тоже не заметили моего недруга среди множества кри в пределах круга большого лагеря. Джон указал мне на вигвам, в котором жил Короткий Лук – маленький, прокопченный, в восточной части внешнего круга. Рядом с ним, глядя на нас, стояла женщина. Джон сказал, что это сестра Короткого Лука, которая замужем за одним мужчиной по имени Рыбьи Глаза. Внезапно она повернулась, откинула входной полог и сказала что-то кому-то, кто был внутри вигвама, потом снова посмотрела на нас и вошла внутрь. Я ждал, что сейчас Короткий Лук выйдет, чтобы перед всем лагерем посмеяться надо
