Большое знахарство Короткого Лука - Джеймс Уиллард Шульц

придет время. И будь умнее: никому об этом не говори, чтобы это не дошло до ушей моей внучки. Она не должна ничего об этом слышать, потому что иначе весь этот труд будет напрасным.

Я решил, что всё это выглядит намного более загадочным, чем мне казалось, и наконец спросил старуху, которая не сводила с меня своего острого взгляда:

– Почему ты просто не попросишь меня пойти к Короткому Луку и убить его? Ведь ты именно это имеешь в виду?

– Нет. Ты не должен его убивать. Я хочу, чтобы он был жив и сам увидел, как его знахарство обращается в ничто.

– Но мне всё же кажется, что не мужское это дело – отрезать у кого-то ноготь.

– Но он ведь отрезал что-то у моей внучки, не так ли? Ты знаешь, что он отрезал кончик её косы и теперь носит его в своем мешочке с амулетами, который висит у него на шее. Так что?

Я на это ничего не ответил. Старуха снова откинулась на лежанку, глядя на догорающие угли. Красный Рог сказал нам, что мы должны уходить, потому что его мать сказала нам всё, что хотела. Мы ушли. На моей шее снова было ожерелье из медвежьих когтей.

Когда мы сидели в тени дерева на полпути между лагерями, Эли тяжко выдохнул:

– Это уж слишком. Наговорила тебе старуха. Колдовство какое-то. Я за такое не возьмусь.

Я знал, что Эли верит во всякие приметы и знамения, но никогда до этого он так открыто и прямо об этом не говорил. Я понял, что с места его не сдвинешь. Но я также понимал, что должен так или иначе выполнить поручение Лягушки, в противном случае я навсегда потеряю Летящую Женщину и лишусь уважения кутенаи и черноногих. А для победы мне необходима помощь друга. Поэтому я просто ответил:

– Завтра я иду в лагерь кри, и ты пойдешь со мной.

Он не ответил. По его молчанию я понял, что он пойдет со мной, хотя очень этого не хочет.

Но что же должен буду я сделать, когда мы там окажемся? Как мне взять у моего недруга ноготь, который просила Лягушка? Это невозможно выполнить. Или всё же возможно, если подумать?

– О каком колдовстве ты говорил? Что станет делать с этим ногтем Лягушка, когда его получит? – спросил я.

С каменным лицом Эли произнес:

– Колдовство – это данная дьяволом кому-то возможность наслать на своего врага неприятности и смерть. Кри эта штука знакома, но такой магии в исполнении кутенаи, как я все время слышу, боятся все. Наши черноногие, слава Богу, этого не практикуют.

– Что ж, я хотел бы посмотреть, как это выглядит, поэтому завтра мы идем в лагерь кри искать Короткого Лука, – сказал я.

Лицо Эли стало еще более неподвижным. Его глаза испытующе смотрели на меня; потом он тряхнул головой и ничего не сказал.

Большую часть дня мы провели, валяясь в вигваме Бегущего Кролика, и я не хотел ничего говорить; я все продолжал спрашивать себя, каким образом я смогу одолеть Короткого Лука в большом лагере кри и отрезать у него ноготь?

После полудня, когда мы Эли на некоторое время остались в вигваме одни, я заметил маленькие ножницы, висевшие над лежанкой младшей жены вождя и, обойдя вокруг очага, сунул их в свой карман. Они для моей цели пригодились бы мне гораздо лучше, чем нож, если бы мне удалось загнать своего врага в угол. А за то, что я их использовал, пообещал я самому себе, женщина получит от меня хороший подарок. Эли, когда я вернулся на свое место, одобрительно посмотрел на меня.

Вечером к нам пришел Красный Рог – покурить и поговорить. Он сказал, что утром отправляется в факторию, чтобы обменять несколько антилопьих и оленьих шкур на нужные ему вещи, и, когда на следующий день он вернётся, то надеется услышать хорошие новости.

Я попросил его ничего не говорить Вороньему Колчану – Киппу – о наших неприятностях с Коротким Луком; пусть скажет, что мы прекрасно проводим время в вигвамах наших друзей.

Когда следующим утром мы проснулись, Эли имел очень озабоченный вид и был очень задумчив, и, когда женщины поставили перед нами еду, он сказал:

– Друг мой, давай не пойдём сегодня в лагерь кри. Ни сегодня, ни в другой раз.

– Разумеется, пойдём. Нам ничего другого не остаётся. Что скажет Лягушка, если я даже не попытаюсь сделать то, что она потребовала? И, кроме неё, Красный Рог и Сатаки. Как они станут ко мне относиться?

– Но разве ты не понимаешь, что это не твоё дело, не дело белого, потворствовать индейскому колдовству? – возразил он. – Это дьявольщина, для нас это запретно. Я не хочу принимать в этом участие.

– Тебе участвовать не придется. Ты просто пойдёшь со мной, может быть немного мне поможешь переводить.

– Ну ладно, ладно. Пошли, но я сразу тебе говорю – всё это бесполезно, – произнёс он устало.

Конюх Бегущего Кролика привёл наших лошадей, мы оседлали их и пустились в путь. Я убедился в том, что ножницы, которые я взял, находятся в моём кармане и их владелица их не потеряет. Я с усмешкой сказал себе, что это знак того, что моя затея будет удачной.

Каким же безрассудным и одержимым страстью я был, впутавшись в это дело и пустившись в это путешествие ради того, чтобы выполнить такое дурацкое задание старухи кутенаи. Насколько же был я в то время лишен разума!

Прошёл всего час после восхода, когда мы поднялись по склону и вышли на равнину, на которой стоял лагерь кри. Я пошёл первым, потому что Эли этого не захотел.

Когда мы приблизились к краю второй сосновой рощи, через которую нам нужно было пройти, одинокий ворон с карканьем полетел впереди нас, потом развернулся и полетел нам навстречу, потом снова вперед и стал кружиться над нами, каркая громче чем прежде.

При виде его Эли крикнул мне:

– Апикуни, стой! Ты не хуже меня знаешь, что говорит эта старая мудрая птица: нам нет смысла продолжать путь. Более чем бесполезно – опасно! Так что давай не будем – вернемся назад!

Когда он это сказал, ворон перестал каркать и улетел к вершине возвышенности. Я улыбнулся и ответил:

– Ты и твои знамения! У этого ворона где-то рядом гнездо с воронятами, и он просто хотел увести нас от него.

– Нет! Воронята этого года уже взрослые и сами летают. Это одинокая старая птица, и она даёт нам