Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

были ходить на охоту пешком по своей стране, чтобы добыть нескольких оленей и вапити. Когда они уже готовы были повернуть за поворот, тот, что шел первым, посмотрел прямо на наше укрытие, замедлил шаг, почти остановившись, потом пошёл дальше. Шедший сзади что-то ему сказал; тот ответил, и оба они оглянулись на наше укрытие из веток. Что-то с ним было не так. Но что? Едва эти двое скрылись из виду, я на четвереньках выполз за кустарник и осмотрел его; одна из срезанных нами ивовых веток сместилась, ее свежий белый срез смотрел прямо на тропу, ярко выделяясь среди темной листвы. Я быстро вернул её на место среди остальных, и вернулся. Это было как раз вовремя, потому что, едва я сел на место, на верхнем конце тропы появились четыре человека – один из них был верхом и громко говорил что-то такое, что постоянно заставляло остальных смеяться. Черепоголового среди них не было. На наше укрытие они даже не взглянули. Только у одного из них было ружьё, у остальных – луки со стрелами. Всадник носил старое потрёпанное одеяло; на пеших были наброшенные на плечи кожаные плащи. Они были бедным народом, эти кутенаи. Мы, на равнинах, имели много одеял, много одежды из материи. Наши женщины носили прекрасные платья из синей и красной ткани. Ну и конечно же, у нас было в достатке бизоньих шкур, за которые мы могли купить всё это и другие товары у белых торговцев.

На верхнем конце тропы появились четыре человека

Следующими, кто появился на тропе, были молодой мужчина и его женщина – они были пешими, шли быстро, и тоже прошли мимо, не взглянув на наше укрытие. Потом прошла группа из пяти человек, двое были верхом; еще четверо пеших, потом два всадника; последними в то утро были семеро, из них трое верхом. Всего их было двадцать пять человек – почти все население маленького лагеря, подумали мы. Мы упорно следили за всеми, проходящими по тропе в обоих направлениях, всё время надеясь, что в каждой появившейся группе будет тот, кото мы ищем. Но теперь сердца наши упали.

Некоторое время спустя Анимус сказал:

– Мы должны набраться мужества. Может быть, Черепоголовый – один из тех, кто остался в лагере и кого мы ещё не видели. Может быть, он сейчас отдыхает, а может быть, пошёл на охоту вверх по долине.

– Ну, тогда мы должны в этом убедиться, и поскорее, потому что еды у нас мало. Мы пойдем прямо сейчас и проследим за охотниками, которые этим утром ушли охотиться вверх по долине, – ответил я.

– Это опасно. Некоторые из охотников могут подняться на склоны долины; мы можем наткнуться на одного из них, – возразил Амунис.

– Мы будем идти очень медленно и тщательно следить з тем, что находится перед нами. Пойдём, – настаивал я.

Солнце было уже высоко, когда мы покинули своё укрытие. Мы пересекли тропу, медленно добрались до поросшего соснами увала, медленно прошли вдоль него, часто останавливаясь, чтобы оглядеться, но не увидели ни охотников, ни оленей, ни вапити, ни даже их следов. Мы прошли совсем немного, и, когда солнце уже склонялось к западу, снова вышли на большую тропу, немного выше вражеского лагеря, и быстро спрятались рядом среди больших ив. Место это было не столь хорошим, как утром, потому что оттуда мы видели лишь небольшой участок тропы. Искать место получше мы не решились; торопливо срезав несколько ивовых веток, мы воткнули их перед собой и вокруг, решив, таким образом, что мы хорошо укрыты.

Едва мы с этим закончились и устроились поудобнее в своем убежище, как услышали, что вниз по тропе идут лошади, и звуки ударов плетью по их бокам. Они появились у нас на виду – пять лошадей, пять всадников, нагруженных шкурами и мясом добытых ими козлов, и вот те на! во главе их был тот, кого мы искали – сам Черепоголовый! Да, это был он, и прошел он совсем рядом с нами, но мы не осмелились стрелять – за ним шло слишком много людей. Каким страшным, ужасным было его лицо! Без носа, без губ, почти без щек, с блестящими белыми зубами, на левом глазу не было нижнего века. Меня едва не стошнило, столь отвратительным был его облик, и в то же время во мне рос гнев на него, убийцу моего отца. Его лошадь шла шагом, его компаньоны шли вслед за ним. Они быстро прошли мимо нас и скрылись из виду за поворотом тропы.

Мы с Амунисом посмотрели друг на друга и внезапно опустились на землю, словно почувствовав слабость и усталость.

– Сам Черепоголовый! – сказал он. – Какое же ужасное у него лицо!

– Да. Но не более ужасное, чем его сердце. Итак, мы его увидели, он здесь, в этом лагере. Скоро он отплатит за всё, что сделал нам и нашим братьям кайна, – ответил я.

Настала ночь. Мы спустились к озеру, напились, доели последние куски жареного мяса, и все равно чувствовали голод. Оставался только пемикан, который дали нам родственники; даже если бы мы ели его понемногу, его нам хватило бы не больше чем на три дня. Я думал, хватил ли нам этого времени, чтобы посчитать ку на Черепоголовом. И что нам делать, если он и дальше будет охотиться в большой компании? Мы долго об этом говорили, пока были на берегу озера. Потом мы вернулись на тропу и спустились по ней до небольшой равнины, на которой стоял лагерь. Там, в одном из подсвеченных костром вигвамов, был наш враг. Амунис снова предложил мне осмотреть их один за другим, чтобы найти Черепоголового и застрелить его на месте. Но, едва он это прошептал, как дверные пологи один за другим стали подниматься, бросая наружу свет, и мужчины начали ходить из одного вигвама в другой. Нет, это было очень опасно. Я сказал, что это мы станем делать только в том случае, если не получится выследить нашего врага во время охоты.

Но сегодня он принес мясо, и его товарищи тоже. Завтра он может не пойти охотиться, послезавтра тоже. И, даже если пойдет, мы можем его пропустить – ведь мы не можем следить одновременно за тропой ниже и выше лагеря.

– Мы должны следить за ним; иного нам не остается, и молиться о том, что он окажется на нашем пути, один или в сопровождении не более двух охотников, –