Сто дней - Патрик О'Брайан

тогда, когда он впервые начал указывать на них Стивену. Ветер, несомненно, начал менять направление, и если так продолжалось бы и дальше, "Сюрприз" наверняка оказался с наветренной стороны от галеры к тому времени, как они достигнут Тарифы. Более того, если Джек подождал бы начала атлантического прилива, то велика была вероятность того, что галера начнет свой маневр; и хотя она могла идти на полрумба круче к ветру, чем судно с прямой оснасткой, как только корсарское судно немного углубилось бы в пролив, у "Сюрприза" было бы наветренное положение, и столкновение стало бы неизбежным.

Даже без луны рассеянный свет звезд позволял опытному глазу разглядеть очертания испанского берега: Пунта-Карнеро, Пунта-Секрета, Пунта-дель-Фрейле и Пунта-Асебуче остались за кормой, а значит, до Тарифы было уже недалеко.

– Оставить только брамсели, – тихо приказал Джек, и ход корабля еще замедлился.

– Четыре узла и две сажени, сэр, с вашего позволения, – вполголоса доложил мичман, ответственный за лот.

Напряжение на борту постоянно нарастало, и вот уже некоторое время квартирмейстер отбивал склянки только костяшками пальцев. На палубе, где орудия уже выкатили из портов и возле них тлели фитили, не было слышно никаких разговоров или даже шепота.

Первым галеру заметил Дэниел на синем катере: она была между ним и берегом, и два ее красивых латинских паруса уже наполнялись ветром. Он дал синюю ракету, и в ее продолжительном сиянии ясно был виден вражеский корабль, море и дымка над ним, наползавшая с юга.

Галера еще не вошла в пролив так далеко, как хотелось бы Джеку, но ее положение и так уже было довольно удобным для атаки. Он подал сигнал "Ринглу", чтобы тот подобрал катер и следовал за ним, затем поднял все паруса, которые "Сюрприз" мог нести при таком умеренном ветре, который поворачивал и усиливался, и повел фрегат так круто к ветру, как только мог.

Галера, увидев, что ее заметили, вероятно, целых три военных судна, – а, возможно, на другой стороне были и другие, уже предупрежденные о ее приближении, – оставила всякую надежду проскочить пролив, убрала паруса и пошла на веслах, устремляясь прямо против ветра.

Огромные белые паруса фрегата были хорошо видны при свете звезд, и Мурад Рейс рискнул выстрелить из левого кормового орудия, когда галера оказалась на одной линии с "Сюрпризом", ведь эти тяжелые орудия невозможно было поворачивать вручную, их нужно было наводить, разворачивая корпус судна, и он опытной рукой повернул штурвал.

Выстрел был с максимальной дистанции, но благодаря точному прицелу, отличной расточке ствола орудия и хорошему пороху, а также благоприятному волнению моря, двадцатичетырехфунтовое ядро попало во второе орудие правого борта "Сюрприза", убив Бондена, командовавшего расчетом, и юного Холлэма, мичмана этого отряда. Как только опрокинутую пушку закрепили, Джек пробежал вдоль борта, проверяя наводку орудий – ведь низко сидящая в воде галера казалась всего лишь едва заметным пятном, – и приказывая брать как можно выше, а затем, на поднимающейся волне, крикнул:

– Пли!

Даже с подзорной трубой на грот-марсе он не мог с уверенностью сказать, произвели ли выстрелы какой-либо эффект, но после еще нескольких ответных выстрелов, из которых до "Сюрприза" долетел лишь безобидный рикошет, это уже казалось вероятным. Как бы то ни было, через двадцать минут ход галеры явно замедлился, – то ли из-за поврежденных весел (очень уязвимых для бортовых залпов), то ли из-за того, что гребцы уже начали уставать.

Наведя подзорную трубу туда, где должна была быть галера (ведь их курсы сходились), Джек приказал открыть огонь из носового орудия и при свете вспышки отчетливо увидел, что на ней поднимают паруса.

Это было быстроходное судно, и его латинская оснастка давала ей преимущество при плавании на встречных ветрах; но в их нынешнем положении и при устойчиво поворачивающем бризе любая попытка галеры пройти мимо носа или кормы фрегата до того, как перемена ветра сделает это совершенно невозможным, подставила бы ее под по меньшей мере три или четыре бортовых залпа, на которые она не могла бы ответить. А галера, какой бы тяжелой, маневренной и опасной она ни была, даже с ее четырьмя двадцатичетырехфунтовыми орудиями не имела шансов в столкновении борт к борту с военным фрегатом, который нес по четырнадцать двенадцатифунтовок на борт, не считая носовых и кормовых, вертлюжных пушек на марсах и ружейного огня и не говоря уже о гораздо более прочном корпусе.

У нее также не было никакой возможности пойти на абордаж без того, чтобы не попасть под несколько губительных продольных бортовых залпов; и хотя Мураду Рейсу доводилось захватывать и более крупные торговые суда, чем "Сюрприз", но очевидная военно-морская выучка орудийных расчетов, скорость и точность бортовых залпов убедили его, что эта попытка была обречена на провал, и он выбрал единственную реальную альтернативу – попытаться уйти от преследования (галера могла развивать отличную скорость в относительно спокойном море при попутном ветре) и, оторвавшись на достаточное расстояние, сделать огромную петлю в восточном направлении, снова получить преимущество позиции и спастись.

Солнце, взошедшее над Африкой, показало галеру точно в том месте, где Джек ожидал ее увидеть, примерно в трех километрах к западу. Два ее паруса ловили умеренный юго-западный бриз, и так началась погоня, которая продлилась весь этот ясный безоблачный день, а затем и следующий, в течение которого волнение, ветер и течение почти не изменились. Крайнее напряжение первого дня, когда каждый человек на борту буквально пытался подтолкнуть фрегат вперед всеми силами, проявляя необычайное рвение в работе с парусами или в любом другом деле, которое могло бы увеличить скорость судна, наконец, уменьшилось до такой степени, что свои обычные обязанности – уборку палуб, укладку коек, полив парусов из пожарных шлангов, чтобы они лучше ловили ветер, прием пищи, – матросы уже выполняли, не отвлекаясь постоянно, чтобы посмотреть на преследуемое судно. Один юнга даже рассказал Стивену о любопытной птице, бурой олуше, и его и Джейкоба гораздо реже беспокоили на их любимом наблюдательном пункте на носу фрегата, у кат-балки правого борта. У них почти не было работы в лазарете, которую нельзя было бы поручить Полл и Мэгги. Джек был так же сильно занят, как и любой из его офицеров, пытаясь выжать из этого ветра всю возможную скорость, и в любом случае, он ничем другим сейчас и не смог бы заниматься. Ему, конечно, было не привыкать к внезапной смерти товарищей, но на этот раз он по-настоящему сильно переживал потерю Бондена, этого замечательного моряка, и молодого Холлэма, сына одного старого