Принц и квакерша - Виктория Холт
Но лорд Бьют сидел рядом и ободряюще улыбался — он сопереживал королю и всем своим видом давал понять, что готов прийти на помощь. «Вы можете сделать её своей любовницей», — сказал когда-то Бьют, словно любящий родитель, предлагающий ребенку сласть, чтобы заесть горькое лекарство. Но такой путь был не для Георга.
«Будь королем», — велела мать, и она была права. Прежде чем стать влюбленным, он должен был стать монархом.
Георг заговорил — поначалу немного запинаясь, но с каждой фразой голос его обретал твердость:
— Не имея в сердце ничего более важного, нежели стремление обеспечить благосостояние и счастье моего народа и сделать их незыблемыми для грядущих поколений, я с самого момента моего вступления на престол обращал помыслы к выбору супруги. Ныне же я с величайшим удовлетворением извещаю вас, что после тщательного сбора сведений и зрелого размышления я принял решение просить руки принцессы Шарлотты Мекленбург-Стрелицкой — принцессы, наделенной всяческими высокими добродетелями и прелестными дарованиями, чей прославленный род неизменно выказывал твердое рвение в защите протестантской веры и особую привязанность к моей семье. Я счел должным сообщить вам о своих намерениях, дабы вы были в полной мере осведомлены о деле, столь важном для меня и моих королевств и которое, я убежден, будет благосклонно принято всеми моими любящими подданными.
Лорд Бьют едва мог скрыть триумф, но когда его взгляд встретился с глазами короля, лицо его выражало лишь глубочайшее сострадание и восхищение.
При первой же возможности он поспешил к принцессе Августе.
— Нам нужно спешить. Промедление недопустимо. Случалось, что помолвки расторгались и в последний момент. Брак должен быть заключен как можно скорее. Только тогда мы сможем вздохнуть спокойно. Ты согласна?
— Я полностью с тобой согласна.
— Тогда я предлагаю немедля отправить в Стрелиц лорда Харкорта — человека, которому я могу доверять. Принцесса Шарлотта должна прибыть в Англию немедленно.
— Да будет так, дорогой мой.
***
Леди Сара не верила своим ушам. Это было невозможно. Как он мог говорить с ней так, как говорил, когда в это же самое время, должно быть, вовсю шли переговоры о браке с принцессой Шарлоттой? Она могла бы ожидать подобного двуличия от Ньюбаттла, но только не от Георга.
Леди Каролина Фокс была вне себя от ярости. Она мерила комнату шагами, то и дело топая ногой.
— Ты вела себя как последняя дура! Упустила величайший шанс в своей жизни! И всему виной твоя нелепая выходка с Ньюбаттлом в самом начале.
Леди Сара разрыдалась, но вошедший мистер Фокс лишь укоризненно покачал головой.
— Это истинное бедствие, — произнес он. — Когда я думаю о том, сколько блага ты могла принести семье и какое разочарование уготовила нам, у меня просто нет слов.
— Вот и помалкивали бы! — вскричала Сара. — Все вы!
Она рухнула лицом в подушки, заткнула уши пальцами и наотрез отказалась и смотреть на них, и слушать.
Когда родные оставили её, она поднялась с постели и подошла к зеркалу. Она была хороша. Красивее любой из своих знакомых. И он сам так считал. Зачем же он это сделал? Зачем оскорбил её… так публично? Нет, это была не месть за историю с Ньюбаттлом, в этом она была уверена. Он ведь был таким робким… так жаждал ей угодить. Он вел себя как человек, который искренне её любит.
— И вот теперь я… брошена, — патетично произнесла она.
Гнев душил её не столько от потери Георга — или, точнее, короны, — сколько от того, что он заставил всех поверить, будто собирается просить её руки, а затем без предупреждения выбрал другую. Теперь все только и будут судачить, что о помолвке короля, и всякий раз станут вспоминать её. «Бедная Сара Леннокс», — станут говорить они. Ньюбаттл будет смеяться. Всё это было крайне унизительно.
Как бы ей хотелось, чтобы Сьюзен была рядом! Подруга нашла бы нужные слова, с ней всегда было легко говорить. Раз поговорить со Сьюзен было нельзя, оставалось лишь написать ей, и в этом Сара искала утешение.
Она взяла перо:
«Даже в прошлый четверг, в тот самый день, когда новость была объявлена, у этого лицемера хватило наглости подойти ко мне и заговорить в самом добром расположении духа. Должно быть, он послал за этой женщиной еще до того, как ты уехала из города. Спрашивается, какое право он имел возобновлять ухаживания? Короче говоря, он ведет себя как человек, лишенный и ума, и доброго сердца, и чести».
Ей стало немного легче, когда она излила чувства на бумаге, но ничто не могло изменить того факта, что леди Сара Леннокс была отвергнута — причем самым публичным образом, какой только можно вообразить.
ЛИЦО В ТОЛПЕ
К сентябрю того года — спустя всего два месяца после того, как Георг решился принять принцессу Шарлотту, — они обвенчались.
Георг смирился; он был свято убежден, что долг перед престолом стоит превыше любых личных желаний. Сердце его екнуло, когда он впервые увидел невесту: она отнюдь не была красавицей, и он не мог перестать думать о брызжущем веселье леди Саре и о призрачной красоте Ханны Лайтфут. Принцесса была совсем иной: маленькая, худенькая — хотя, к его облегчению, без физических изъянов; она была бледна и, выражаясь мягко, невзрачна — с плоским носом и непомерно широким ртом.
Он не подал виду, что разочарован, и встретил её с теплой нежностью. Георг твердо решил стать ей добрым мужем и никогда, какие бы искушения ни встретились на его пути, не изменять ей.
Он должен забыть Сару; он должен заставить образ Ханны перестать преследовать его мысли.
***
Леди Сара больше не помышляла о короле. «Я не больно-то и хотела за него», — убеждала она себя. — «Я бы сразу ответила отказом, если бы родные на меня не давили. Я бы лучше выбрала Ньюбаттла… впрочем, он мне тоже не нужен».
Её ручная белка занемогла, и это, как заявила Сара сестре, заботило её куда больше, чем нелепая королевская свадьба. Леди Каролине надоело твердить ей, какая она дура, и она оставила сестру в покое, наедине с белкой.
Впрочем, Сьюзен она всё же написала:
«Я постараюсь всем видом показать, что ничуть не уязвлена. К счастью, я его не любила, да и титул меня не слишком прельщал. Но я в ярости оттого, что меня выставили дурой. Прошу,
