Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

нему немую невольницу. Конечно, ласкать ее в полной тишине было не совсем то же самое, что заниматься любовью со страстной царицей, но что было делать, если та любовь прошла и остались лишь деловые интересы? А немая рабыня никому не могла рассказать о том, как главный жрец нагло нарушает обет воздержания, к которому ежедневно призывает младших жрецов.

* * *

Утром в карфагенском порту Массинисса провожал в путь корабль Данэла.

– Царевич, благодарю, что ты согласился с рейсом в Массалию, – склонил голову капитан. – Но что за великанша поплывет с нами? Команда ее побаивается.

– Правильно делает, Данэл, – усмехнулся Массинисса. – Это галльская воительница Орлэйт, которую нужно доставить в Европу. Вы довезете ее до Массалии, дальше она уже сама… Предупреди моряков, чтобы не вздумали ее обижать: эта девушка хорошо владеет мечом, и он у нее есть.

– Да к ней и без меча-то страшновато приближаться: она почти на две головы выше любого из нас! – оценивающе оглядев воительницу, проговорил Данэл.

– Она немного говорит по-гречески, – предупредил капитана Массинисса и подошел к Орлэйт.

На ней сегодня были красивая белоснежная туника и серый плащ с капюшоном. Рыжие кудри были тщательно расчесаны и собраны в красивую прическу. Она была, пожалуй, даже красива, только уж очень большая.

Глядя на нее снизу вверх, царевич сказал:

– Я желаю тебе хорошего плавания, скорейшего возвращения на родину и побыстрее найти сородичей! Возьми это, в дороге пригодятся.

Он вложил в ее большую ладонь кошель с нумидийскими узорами, в котором лежали серебряные монеты.

Воительница наклонилась к нему и заключила его в свои объятия.

– Эй ты! Осторожней! Не раздави своего благодетеля! – забеспокоился Оксинта.

Орлэйт смерила его пренебрежительным взглядом.

– Если я хотеть это сделать… ты мне не помешать! Но я только прощаться… с мой… победитель!

Затем она взошла на корабль, и тот отправился в плавание.

Возвращаясь домой, Массинисса невольно свернул на улицу, где стоял дом Софонибы. Доехав до него, он ненадолго остановился, посмотрел на тяжелые плотные занавески на окнах и, вздохнув, поехал дальше. Оксинта, глядя на это, недовольно покачал головой и двинулся вслед за ним.

Софониба, приоткрыв занавеску, поглядела им вслед и постаралась прислушаться к своему сердцу. Нет, оно уже не билось учащенно, как раньше, при виде красивого пылкого юноши, готового для нее на все, но было обидно, что этот успешный в делах красавчик, будущий царь, теперь не принадлежит ей и не спешит выполнять все ее капризы.

– Куда ты смотришь, любовь моя?!

К ней подошел Верика и чуть обнял за талию. Заметив, что она задумалась и не старается высвободиться из объятий, массесильский царевич поцеловал вначале ее душистые волосы, затем тонкую белоснежную шею, потом, чуть высвободив из-под туники ее округлое плечо, стал покрывать поцелуями его.

Софониба часто и шумно задышала, не сопротивляясь его ласкам. «Неужели эта недотрога сдается?!» – обрадованно подумал Верика и стал стягивать тунику с девушки.

Она тут же оттолкнула его и сердито произнесла:

– Царевич, я не позволяла лишнего Массиниссе, не позволю и тебе. Не путай меня с легкодоступной Рамоной! Кажется, ты продолжаешь ее посещать? И как вы делите ее с другим царевичем: он по одним дням, ты – по другим?

Расстроенный Верика произнес:

– Во-первых, я хожу в дом Зевксиса только на вечеринки молодежи, а во-вторых, у Рамоны с Массиниссой давно ничего нет. С того дня, как ты застала ее в его комнате…

– О-о! Она даже это успела тебе рассказать?! Наверняка нежась в твоих объятиях после прекрасной ночки?

Массесильский царевич понял, что проболтался, и досадливо поморщился. Потом, подумав, произнес:

– Софониба, я мужчина, к тому же царевич. Любовь к красивым женщинам – это часть моей жизни. Если бы ты стала моей, то другие девушки мне бы уже не понадобились, поскольку никто в мире не сравнится с тобой в красоте! Но пока ты недоступна, мне приходится быть с другими, и это, по нумидийским обычаям, нормально!

– А я считаю, что ненормально! – сердито вскричала пунийка. – И если ты имеешь на меня какие-то виды, то прекрати любые связи со всеми девушками! Иначе…

Она не успела договорить. В комнату вбежала служанка и, чуть поклонившись хозяйке, передала записку Верике.

Царевич изменился в лице и пробормотал:

– Прости, Софониба! Я должен срочно ехать! Потом тебе все объясню.

Он выскочил во двор, взобрался на коня и, сопровождаемый своими приятелями-массесилами, быстро поскакал к Западным воротам.

Софониба задумчиво посмотрела ему вслед и произнесла:

– Да, раньше у меня было сразу два царевича, а теперь ни одного…

– Где Верика?! – раздался сзади крик отца.

– Отец, ты что, уже вернулся из Испании?! – бросаясь ему на шею, произнесла дочь. – Почему не предупредил? Мы сейчас устроим праздничный ужин! Ты победил там всех римлян?

– Меня срочно отозвали из Испании! – быстро поцеловав дочь, произнес Гасдрубал Гисконид.

Он оглядел комнату Софонибы и снова спросил:

– Так где Верика? Люди Канми Магонида сообщили мне, что он частенько бывает у тебя и сегодня был здесь.

– Ну да, – немного смущаясь, проговорила дочь. – Верика ухаживает за мной, только я ему ничего не обещала. Просто после ссоры с Массиниссой я решила ему отмстить. Назло этому массилу я принимаю ухаживания массесильскиго царевича. Верика был здесь недавно, но он получил какое-то сообщение и прямо перед тобой ускакал.

– Значит, его предупредили… – с мрачным лицом произнес отец.

– Предупредили о чем?

Гасдрубал Гисконид вздохнул и внимательно посмотрел на Софонибу.

Массинисса уже собирался ложиться спать, когда к нему заглянул встревоженный Оксинта.

– Царевич! Держи оружие под рукой!

У того сон как рукой сняло.

– Это еще почему?

– За нашей калиткой поставили пост из нескольких воинов, и на входе в сад Зевксиса тоже! Я попробовал узнать почему – они не говорят. Сказали только, что приказали никого не впускать и никого не выпускать.

– Проделки Зевксиса? – поинтересовался Массинисса.

– Не думаю. Он сам там бегает какой-то перепуганный.

Царевич вышел из дома, обошел конюшню, где при виде его обрадованно заржал верный Эльт, и, заметив воинов, о которых говорил Оксинта, произнес:

– Интересно, это моя охрана или тюремная стража?..

Друг растерянно пожал плечами.

Глава 2

Битва за Иол

– Почему ты не предупредил меня, прежде чем это сделать?! – кричал Канми Магонид на перепуганного Лакумакеса, помощника начальника стражи Карфагена.

Они остановились возле калитки, ведущей к дому Массиниссы, и взбешенный сенатор сыпал оскорблениями, невзирая на стоявших рядом охранников.

– Я приставил тебя к Ютпану для того, чтобы ты научился у него всему и со временем занял его место!