Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран
Массинисса, раздраженный жадностью пунийца, зло произнес:
– Что ж… Я могу рассказать Шеро, что ты специально подсунул мне иноземную воительницу, которая могла убить меня – его лучшего компаньона. Думаю, он найдет возможность отблагодарить тебя по-своему. Ты помнишь, как несколько лет назад разорился твой приятель – купец Эшмуназар? Ему пришлось купить у Шеро серебро по той многократно завышенной цене, которую он когда-то выставил мне. И где сейчас уважаемый Эшмуназар? Не хочет ли Чарах составить ему компанию?
– Мы обо всем договорились, царевич! – торопливо проговорил тот, униженно кланяясь.
Когда дверь заведения закрылась за нумидийцами, Чарах прокричал:
– Будь ты проклят! Когда же кто-нибудь тебя убьет, нумидийский выскочка?!
Чуть успокоившись, он велел помощнику сходить на рынок и подобрать Орлэйт что-нибудь из одежды и обуви. Одного из охранников отправил к повару, распорядившись хорошо накормить галльскую девушку. Прикинул в уме – в общем-то и со всеми этими тратами он неплохо за нее получил.
Воинственную девицу ему продали совсем задешево, зная, какой у нее нрав. А Чарах решил унизить Массиниссу, подсунув царевичу эту крупную галльскую невольницу. Если бы царевич отказался от нее, можно было бы пустить слухи о его трусости. Ну, а если бы согласился, глядишь, какой-нибудь скандал получился бы, а может даже, эта самая Орлэйт свернула бы ему шею. Чарах мечтательно прикрыл глаза и, немного помечтав, вздохнул: «Ладно! Получилось как получилось!»
– Как себя чувствует победитель великанши? – с усмешкой поинтересовался Оксинта.
– Обычно. Она просто крупная несчастная девушка. Отправлю ее завтра в Массалию, раз все равно Данэл туда просится.
– Ого, какие жертвы! А может, лучше ее оставить и жениться на ней? С такой царицей тебя все враги будут бояться, не говоря уже о собственных придворных! А когда ты станешь стареньким и немощным, она тебя на руках будет носить, – хитро подмигнул царевичу друг.
– Ну, когда это еще будет? – не обращая внимания на остроты телохранителя, проговорил Массинисса, думая о чем-то своем.
От отца давно не было писем, да и мать не особо баловала его своими посланиями. О событиях, происходящих в родной Массилии, царевич узнавал только от купцов из приходивших в Карфаген караванов. Но торговый люд в основном делился слухами да сплетнями – что из них правда, что ложь, трудно было разобраться.
* * *
В главном храме Цирты вновь встретились Ниптасан и царица Аглаур. За несколько лет их отношения прошли стадии от возвращения прежней юношеской любви и пылкой страсти до охлаждения чувств и исключительно трезвого взаимовыгодного расчета.
– Царь оказался не так слаб, как мы ожидали, а лекари и снадобья, что присылал ему из Карфагена Массинисса, позволили значительно продлить его жизнь, – расхаживая по своей тайной комнате, рассуждал главный жрец. – Нам не удалось использовать временное разочарование царя младшим сыном, и мы не смогли добиться того, чтобы Гайя завещал трон Мисагену в самый подходящий для этого момент. Теперь же это сделать совсем невозможно: Массинисса обеспечил качественными доспехами не только царскую сотню, но и дворцовую стражу, и даже столичный гарнизон. Так что за ним теперь армия.
Царевич устроил нашим купцам выгодную торговлю в Карфагене, помог чевестинским мастерам выгодно продавать оружие, а кочевникам из Большой степи – своих лошадей в пуническую армию. Его корабли привозят заморские диковинки, которые караванами доставляют по всей Массилии! Имя Массиниссы знают и почитают воины и торговцы, горожане и жители селений, столичные красавицы, да и кое-кто из моих жрецов! Как теперь поднять против твоего младшего сына людей, которые даже в моем храме возносят ему хвалы чаще, чем самому Баал-Хаммону?! Я еще ни разу не видел, чтобы жители Цирты любили простого человека больше, чем самого великого бога!
– Ты так хорошо его нахваливаешь, Ниптасан, что во мне просыпается материнская гордость, – усмехнулась царица. – Может, нам тогда и не стоит ничего затевать для Мисагена? Боюсь, что у нашего с тобой сына против Массиниссы нет никаких шансов.
– А ты готова к тому, что он, сев на трон, будет решать все сам? А потом женится и станет слушать советы жены, а не твои – его матери? Кто знает, не лишит ли он тебя своей милости, а меня – поста главного жреца? Нам нужен на троне человек, которым мы с тобой сможем управлять. А Массинисса не такой! Открытым мятежом власть нам теперь не взять, но есть вариант, как это можно осуществить с помощью нумидийских традиций…
– Что ты задумал? – заинтересованно посмотрела на него Аглаур.
– У царя Гайи есть младший брат Эзалк, который живет в одном из кочевых племен на севере страны. Царь специально отослал его подальше с глаз долой, чтобы проще было привести к власти сына Массиниссу, ведь согласно нашим древним традициям власть в Нумидии передается от царя его брату. Так вот, я от имени Священного совета всех храмов нашей страны приглашу сюда Эзалка, который будет представителем кочевых племен при дворе. Пока он будет находиться здесь в таком качестве, Гайя не сможет ни выслать его обратно, ни сместить с этой выборной должности. К тому же царь не захочет портить отношения со Священным советом. Эзалк будет жить в Цирте, а мы всячески станем поддерживать его влияние. В нужный день…
Аглаур тяжело вздохнула.
– В нужный день, – повторил главный жрец, – мы приложим все усилия к тому, чтобы нумидийцы вспомнили не подачки Массиниссы, этого незаконного наследника трона, назначенного отцом, а человека, который, согласно обычаям предков, вправе занять престол. Им и станет Эзалк!
– А-а… – недоуменно произнесла царица.
– А-а… Мы с тобой возьмем с него страшную клятву, что он, как только займет место Гайи, в течение года сам передаст власть нашему Мисагену. Мы сделаем все по закону, и никого убивать не придется.
– Выглядит все прекрасно, – проговорила царица, поднимаясь из кресла. – Вот только когда теперь придет этот «нужный день»? И ты уверен в том, что Эзалк так легко отдаст царскую власть своему племяннику?
– Мне сообщили, что у него неважное здоровье и совсем нет амбиций. Это тихий, скромный человек, который не любит публичности. Ну а если что-то пойдет не так, я еще что-нибудь придумаю, моя царица!
Ниптасан подошел вплотную к Аглаур, обнял и поцеловал ее. Она едва вытерпела его ласку и с раздражением отстранилась.
Едва царица ушла, главный жрец вызвал прислужника, и тот привел к
