Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран
– Надо же, а городские глашатаи хвалятся, что Карфаген скоро одержит победу.
– Что им велят, то они и говорят. Они же не видят, сколько наших раненых воинов привозят боевые корабли в военный порт – сотнями, а то и тысячами! И это в основном легкие быстроходные триеры, которым удается проскользнуть мимо римских квинквирем, рыскающих от Сардинии до Сицилии. А сколько кораблей потоплено врагом вместе с экипажами и людьми?..
– Тогда тем более! Зачем тебе испытывать судьбу?
– Римляне не охотятся за торговыми судами.
– Зато пираты охотятся! – вступил в разговор Оксинта. – Я на днях слышал разговор двух капитанов о том, что возле Массалии море буквально кишмя кишит морскими разбойниками. Они под шумок грабят и римлян, и пунийцев, и греков.
Данэл опустил голову:
– В этом месяце мы почти ничего не заработали, и в следующем рейсов тоже не предвидится. Моряки ропщут…
– Подождите день-два, Данэл! Я что-нибудь придумаю! – пообещал Массинисса.
Когда они возвращались домой, царевич все время о чем-то размышлял. Неожиданно по дороге им попалось заведение Чараха. Массинисса довольно давно здесь не был и в этот раз собирался пройти мимо.
Однако хозяин дома утех увидел его в окно, выскочил и закричал на всю улицу:
– Царевич! Ты как сердцем чувствовал, что нужно прийти! У меня есть то, чего ты никогда не видел!
Массинисса огляделся по сторонам, заметил всеобщее внимание зевак и понял, что будет глупо делать вид, что незнаком с Чарахом, и убегать от него.
– Что ж, давай посмотрим, – пробурчал царевич и быстро вошел в двери заведения.
Оксинта последовал за ним.
Чарах незаметно потер руки с довольной улыбкой. Он проводил гостей к одной из комнат, толком не объясняя, кого царевич увидит там. Затем открыл дверь и торжественно произнес:
– Перед тобой девица из Галлии! Редкий экземпляр! Знал бы ты, во сколько она мне обошлась! Привезли из самой Массалии! Зовут Орлэйт.
Массинисса заглянул в комнату и не сдержал возгласа изумления:
– Ого! Я и не знал, что галлы бывают такими большими.
Девица, что стояла внутри у ложа, была одета в пуническую тунику – явно не по размеру. Одежда не скрывала ее сильных рук и длинных крепких ног. Девушка была на полторы головы выше даже Оксинты, не говоря уже про Массиниссу, и гораздо шире его в плечах. У Орлэйт были очень длинные кудрявые рыжие волосы и решительное выражение лица. В руках она держала табурет.
– Кажется, она не настроена делать то, для чего ее привезли, – проговорил царевич.
– Если боишься не справиться, мои люди могут ее связать, – предложил Чарах и взмахом руки подозвал двух своих охранников с мечами.
Оксинта сердито проговорил:
– Ты что, специально ее купил, чтобы подразнить царевича?
Чарах сделал невинное лицо:
– Что ты?! Я лишь пытался ему угодить! Ведь он сам давно просил кого-то поэкзотичнее.
Массинисса, раздумывая, оглядывал высоченную заморскую девицу.
Вдруг она с грубым акцентом произнесла по-гречески:
– Если… у меня… быть меч… Вы бы… все… мертвы! А кто меня… победить… я его!
Чарах расхохотался, а царевич, внимательно смотревший в ее лицо, вдруг удивился: галльская девушка состроила такую недовольную мордашку, что очень напомнила ему сердитую Софонибу, к которой он так до сих пор и не остыл. Решение пришло мгновенно.
Он вытащил меч из ножен одного их охранников Чараха и рукоятью вперед кинул его девице. Орлэйт ловко поймала его на лету, обрадованно улыбнулась и играючи сделала несколько фехтовальных движений. Чувствовалось, что с оружием она хорошо знакома. Массинисса тоже достал меч и шагнул в комнату. Оксинта сунулся было за ним, но царевич вытолкал его обратно и столом, стоявшим в комнате, забаррикадировал дверь.
Телохранитель несколько раз стукнул кулаком в запертую дверь, а затем зло крикнул Чараху:
– Если с царевичем что-то случится, я тебя убью! И твоя охрана тебе не поможет!
– А я при чем? Он же сам… – стал оправдываться хозяин дома утех, сделав на всякий случай несколько шагов за спины своих охранников.
Тем временем в маленькой комнатке зазвенели клинки мечей. Массинисса быстро понял, что Орлэйт сражается совсем в иной манере, чем он привык: не по-нумидийски и не по-разбойничьи. К тому же комнатка была невелика, и за счет длинных рук у воительницы было преимущество. Она вскоре загнала его в угол и, судя по решительности, явно намеревалась убить. Тогда царевич, вспомнив науку борьбы от Бодешмуна, ловко и быстро перекатился из угла в сторону, оказался за спиной девушки, ударом под колени сбил ее с ног и, приставив меч к горлу, заставил лечь.
– Ты… неправильно… сражаться! – возмущенно вскричала она.
– И все же я победил, – по-гречески ответил царевич.
Воительница отбросила меч и больше не сопротивлялась.
Оксинта, вслушивавшийся в происходящее за дверью, уловил громкое сопение царевича и грубоватые вскрики галльской воительницы, вытер пот со лба и снова глянул на Чараха.
– Повезло тебе сегодня!
Массинисса, возлегая на ложе, поглаживал рыжие длинные кудри Орлэйт. Она рассказала ему свою нехитрую историю. Орлэйт тказалась выходить замуж за вождя одного из племен. Оскобленный жених разгромил ее селение, убил родных, взял девушку силой и сделал не женой, а наложницей. В одну из ночей Орлэйт придушила его, а сама сбежала. Надеялась добраться до соседнего селения, где жили родичи. Вот только по дороге попалась торговцам рабами из Массалии. Они обманом заманили ее в свой лагерь, подпоили сонным зельем. Очнулась уже на корабле, который привез ее в Карфаген.
– Тебе есть куда вернуться?
– Да… Но разве меня… отпустить?
– Я выкуплю тебя! – пообещал царевич.
– Но… почему? Я тебе… понравиться?
– Конечно! Мне еще ни разу не доводилось завоевывать женщин с оружием в руках, – пошутил он.
Когда Массинисса вышел от Орлэйт, то достал кошель. Чарах с готовностью назвал сумму оплаты за ночь, однако царевич высыпал ему в подставленные ладони все свои деньги.
– Я покупаю ее!
– Неужели так понравилась? – недоверчиво спросил хозяин дома утех.
– Ей не место в твоем заведении! Для твоего же блага! Твое счастье, что ее первым клиентом стал я, иначе когда-нибудь кого-нибудь она бы здесь точно убила. Тебе это надо?
Чарах отрицательно помотал головой.
– Купи ей приличной еды, нормальную одежду и обувь! – велел царевич. – И помни: я оставил ей меч твоего охранника! Не вздумай хитрить!
– Что ты?! А сколько мне ее держать?
– До утра. Завтра она отправится в Массалию.
– Царевич, послушай, – быстро что-то прикинув в уме, начал канючить
