Женская лирика - Елена Генриховна Гуро
Всё на свете знает
Постоялец мой;
Знает, как мне вторить,
Чем развлечь меня
В час воспоминанья.
Грусти иль хандры…
Он наперсник верный
Дум и грёз моих,
И слезы невольной,
И мечты святой…
Он свидетель жизни
И души моей!
Я к нему привыкла
И люблю его;
Но у нас на свете
Всем кто угодит? —
Так и он, бедняжка,
В доме мил не всем…
От врагов домашних,
От беды и зла
Я ему защитой,
Берегу его;
В нём примету счастья
Вижу и храню!
Кто же мой любимец,
Баловень и друг?
Ах, смеяться станут, —
Я боюсь сказать…
Он… кто угадает?..
Он – простой сверчок!
Кто здесь блажен
Блажен, кто в жизни сей, средь вечного
волненья,
Средь мелочных забот вседневной суеты,
Себе духовное воздвиг уединенье
И освежает в нём и сердце и мечты!
Блажен, кто к умственным занятиям
привыкнул,
Кто созерцание и думу полюбил;
В ком самобытный жар, в ком мысли луч
возникнул,
Кто ими даль, и тьму, и мир весь озарил!
Блажен, кто сердцем жить умеет и желает,
Кто живо чувствует, в ком благодать сильна,
Кто песнь, мольбу, восторг и слёзы понимает,
Кому к прекрасному святая страсть дана!
Блажен!.. О! как блажен, кто любит безмятежно
Немногих, дорогих… и с ними делит день,
И ими окружён… чей взор встречает нежно
Всегда, везде, во всём их отблеск или тень!
Блажен, стократ блажен, чей мирный кров
вмещает
Всех сердца избранных в счастливой тесноте,
Кто милых имена все вместе поминает
Единою мольбой, безгрешно, в правоте!
Но больно той душе, но горе тем созданьям,
Кто по стезям мирским вдали должны ловить
Следы заветные, – кто с страхом и страданьем
В разлуке суждены полжизни проводить!
Чьё сердце на клочки изорвано судьбою,
Разбросано порознь, – кто любит здесь и там!..
Неполно счастье их, не знать им ввек покоя,
Волненье их удел… о! горе тем душам!
Тайна всего
Зачем, зачем, когда душистый Май
Холмы, и дол, и лес озеленит
И, обновлён и свеж, как юный рай,
Наш старый мир цветёт, журчит, блестит, —
Зачем, зачем так сладостна она
И в душу нам впивается весна?
Зачем сирень и розы облеклись
В цветной убор, в роскошный фимиам,
В красе своей так гордо разрослись
И негою и зноем веют нам?
Зачем луны сребристо-томный луч
Призывно нам мелькает из-за туч?
Зачем, зачем унылый соловей,
Недолгий гость дубравы молодой,
Подъемлет вдруг в тиши и мгле ночей
Свой страстный гимн и звучный ропот свой?
Что песнь его так душу шевелит?
Что сердцу в ней так внятно говорит?
Затем, затем, что тайною одной
Одушевлён весь мир оживший вновь,
Что благодать сошла святой росой,
Что кроется во всём сама любовь!
Весна… цветы… свет лунный… соловьи…
Всё празднует любовь, все ждёт любви!
Ноттурно
Как не любить тебя, таинственная ночь?..
Ты шум и зной дневной так сладостно сменяешь
Прохладой тихою!.. Ты отгоняешь прочь
Всё, что не чувствует, не мыслит, – ты смыкаешь
Их очи крепким сном, чтоб недостойный взор
Твоею дивною красой не любовался,
Чтоб только избранный, найдя покой, простор,
В благоговении тобою наслаждался.
Пусть солнце красное для всех горит равно
И будни суетных волнений озаряет, —
Тобою бдение души осенено,
И жизнь духовную твой сумрак охраняет.
Сияньем радостным пусть светлый день богат, —
Мила ты, томная, покров накинув чёрный!
Как не любить тебя? – Ты влажный аромат
Мне в грудь уставшую вливаешь благотворно!
Как не любить тебя? – Ты лучших дум пора;
Ты освежительна; ты веешь мне мечтами,
Святой поэзией; ты часто до утра
В дремоте, наяву, мне сердце тешишь снами
Невыразимыми!..
Любовь и нелюбовь
Нет, не любовь в гостиной позлащённой
У франта модного с кокеткой раздушённой
Им оживляет ум, слегка волнует кровь,
Досуг их веселит приманкой незаконной
И цель тщеславную даст жизни пустозвонной…
Нет! это прихоть, – не любовь!
И не любовь в приволье жизни шумной
У ног наёмницы, в горячности безумной
Обманов пьяная находит молодёжь.
От пира вновь на пир рой юношей несётся,
Из рук их золото, вино в бокалы льётся…
Нет! не любовь то, а кутеж!
Но если вдруг, – испытанные оба
Житейскою грозой и света меткой злобой,
Сойдутся, сблизятся два сердца невзначай,
Друг в друге всё найдут, чего уж не искали.
О чём всю жизнь свою напрасно лишь мечтали,
И на земле завидят рай, —
Но рай запретный им и недоступный;
Когда они срослись тоскою совокупной,
И в страсти пламенной помолодели вновь,
И тайная их страсть растёт в борьбе, в отпоре,
Не выльется в словах, не заблестит во взоре, —
Вот мука, счастье и любовь!
Зинаида Гиппиус
Ты любишь?
Был человек. И умер для меня.
И, знаю, вспоминать о нём не надо.
Концу всегда, как смерти, сердце радо,
Концу земной любви – закату дня.
Уснувшего я берегу покой.
Да будет лёгкою земля забвенья!
Распались тихо старой цепи звенья…
Но злая
