Женская лирика - Елена Генриховна Гуро

Сподвижницей смелой тебе я дана.

Я силами грудь переполню твою,

Живительно буду её волновать я,

Заветные в ум твой вложу я понятья,

И пламень восторга я в душу волью.

И всем помогу я стремленьям твоим,

Пойду, как слуга, за тобою повсюду;

И долго твоею я спутницей буду,

И много житейских мы зол победим,

И много блаженства нас ждёт впереди».

Она говорила; и в светлую фею

Я взоры вперял, упоённые ею,

И слушало сердце, трепеща в груди.

2

Она в день грустный, в час невзгодный

В последний раз ко мне пришла:

Серела пеленой холодной

В полях туманов полумгла.

Бесцветны были и унылы,

Как дол и скаты, небеса,

Все замирали жизни силы,

И все немели голоса;

Невнятно, как больной тоскливый,

Роптал лишь бор издалека;

Чуть двигаясь над сжатой нивой,

Тянулись тяжко облака.

И тот же самый край был это,

И тот же дол, и тот же сад,

Где мы сошлись в лучах рассвета

Пятнадцать лет тому назад.

И гас заката луч багровый,

На землю листьев жёлтый рой

Ложился; и в игре суровой

Взвивал их ветр с земли сырой.

Вились, как пёстрые их груды,

В уме моём, средь тишины,

Мои увядшие причуды,

И упования, и сны.

И вдруг, очнувшися душою

От горестного забытья,

Её опять перед собою

Нежданную увидел я.

Не гостью радостной, как прежде,

Не с ясным взглядом торжества, —

В обезображенной одежде

Она стояла, чуть жива,

Вся одичалая, немая,

В уныньи тяжком и тупом,

Изнеможённо поникая

Своим развенчанным челом.

«К чему ты здесь? – сказал я глухо. —

Ко мне вотще не приходи;

Ты сберегла ль мне силу духа,

Отвагу сердца, жар груди?

Я знал с тобой одни утраты

И бедоносные мечты;

Изменница! мне солгала ты,

Мне ненавистна стала ты».

– «Несчастный! – тихо прошептали

Её дрожащие уста. —

Взгляни и вспомни: не была ли

Я и прекрасна и свята?

Припомни, что сбылося с нами

С тех дней до нынешнего дня;

Какими дикими путями

Повёл, жестокий, ты меня.

Я отдалась тебе всецело,

Твоею сделалась рабой,

И расставаться не хотела,

Безумец жалкий, я с тобой.

Сует я часто гул презренный

Воззваньем честным прервала,

Твердя про труд благословенный,

Про долговечные дела.

Но дальше мчал меня ты люто

Стезёю бедствий и грехов;

Тебе я мирного приюта

Не раз указывала кров, —

Но ты шёл мимо, в злой тревоге

Бессмысленно меня губя.

Порой, измучась, на дороге

Я отставала от тебя.

Тогда ты звал меня сердито,

И вновь старалась я идти,

И вот, – тобою я убита,

Мне нет спасения, прости!»

И, говоря, она редела

Как сон, бледнее и бледней,

И чуть лишь отделялась бело

От окружающих теней.

И я, в вражде с самим собою,

Глядел, и сердце облилось

Внезапно тёплою струёю

Моих невыплаканных слёз.

«Постой! пойдём мы вместе снова, —

Воскликнул я, – останься мне!

Дай мне безумия былого

Ошибку искупить вполне.

И если, бедная подруга,

Нам расставаться суждено,

Так пусть обнимем мы друг друга

Хоть на мгновение одно.

Святым лобзаньем примиренья

Мою ты душу оживи;

Дай мне минуту вдохновенья,

Минуту счастья и любви!»

Печальной дрогнули улыбкой

Её черты; едва видна,

Мелькала полосою зыбкой

В вечернем сумраке она.

«Так кто ж ты? – вскрикнул я невольно. —

Откуда ты? зачем же вдруг

С тобой расстаться мне так больно?

Кто ты, скорбящий, странный друг?

Кто ты, пришедшая сначала

Ко мне как радость бытия?»

– «Меня уж нет, – она сказала. —

Была я молодость твоя».

А. Д. Б<аратынск>ой

Писали под мою диктовку

Вы, на столе облокотясь,

Склонив чудесную головку,

Потупив луч блестящих глаз.

Бросала на ваш профиль южный

Свой отблеск тихая мечта,

И песнь души моей недужной

Шептали милые уста.

И данную мне небесами

Я гордо сознавала власть,

И поняла, любуясь вами,

Что я не вправе духом пасть,

Что не жалка судьба поэта,

Чье вдохновение могло

Так дивно тронуть сердце это

И это озарить чело!..

Евдокия Растопчина

Тебе одному

Нет, не тогда бываю я счастлива,

Когда наряд, и ленты, и цветы

Блестят на мне, и свежестью красивой

Зажгут в тебе влюблённые мечты.

И не тогда, как об руку с тобою,

Увлечена разгулом молодым,

Припав к тебе вскружённой головою, —

Мы проскользнуть сквозь вальса вихрь спешим,

И не тогда, как оба мы беспечны,

Когда наш смех, наш длинный разговор

Оживлены весёлостью сердечной,

И радостно горит наш светлый взор.

Счастлива я, когда рукою нежной

Я обовьюсь вкруг головы твоей,

И ты ко мне прислонишься небрежно,

И мы молчим, не разводя очей…

Счастлива я, когда любви высокой

Святую скорбь вдвоём почуем мы,

И думаем о