Женская лирика - Елена Генриховна Гуро

тишина.

И в душе, созрелой ныне,

Грустный слышится вопрос:

В лучшей века половине

Что ей в мире удалось?

Что смогла восторга сила?

Что сказал души язык?

Что любовь её свершила,

И порыв чего достиг? —

С прошлостью, погибшей даром,

С грозной тайной впереди»,

С бесполезным сердца жаром,

С волей праздною в груди,

С грёзой тщетной и упорной,

Может, лучше было ей

Обезуметь в жизни вздорной

Иль угаснуть средь степей…

Прочтя стихотворения молодой женщины

Опять отзыв печальной сказки,

Нам всем знакомой с давних пор,

Надежд бессмысленные ласки

И жизни строгий приговор.

Увы! души пустые думы!

Младых восторгов плен и прах!

Любили все одну звезду мы

В непостижимых небесах!

И все, волнуяся, искали

Мы сновиденья своего;

И нам, утихшим, жаль едва ли,

Что ужились мы без него.

«Мы странно сошлись. Средь салонного круга…»

Мы странно сошлись. Средь салонного круга,

    В пустом разговоре его,

Мы словно украдкой, не зная друг друга,

    Своё угадали родство.

И сходство души не по чувства порыву,

    Слетевшему с уст наобум,

Проведали мы, но по мысли отзыву

    И проблеску внутренних дум.

Занявшись усердно общественным вздором,

    Шутливое молвя словцо,

Мы вдруг любопытным, внимательным взором

    Взглянули друг другу в лицо.

И каждый из нас, болтовнёю и шуткой

    Удачно мороча их всех,

Подслушал в другом свой заносчивый, жуткой,

    Ребёнка спартанского смех.

И, свидясь, в душе мы чужой отголоска

    Своей не старались найти,

Весь вечер вдвоём говорили мы жёстко,

    Держа свою грусть взаперти.

Не зная, придётся ль увидеться снова,

    Нечаянно встретясь вчера,

С правдивостью странной, жестоко, сурово

    Мы распрю вели до утра,

Привычные все оскорбляя понятья,

    Как враг беспощадный с врагом, —

И молча друг другу, и крепко, как братья,

    Пожали мы руку потом.

Две кометы

Текут в согласии и мире,

Сияя радостным лучом,

Семейства звёздные в эфире

Своим указанным путём.

Но две проносятся кометы

Тем стройным хорам не в пример;

Они их солнцем не согреты,

Не сёстры безмятежных сфер.

И в небе встретились уныло,

Среди скитанья своего,

Два безотрадные светила

И поняли своё родство.

И, может, с севера и с юга

Ведёт их тайная любовь,

В пространстве вновь искать друг друга,

Приветствовать друг друга вновь.

И в розное они теченье

Опять влекомые судьбой,

Сойдутся ближе на мгновенье,

Чем все миры между собой.

К * * *

Да, я душой теперь здорова,

Недавних дум в ней нет следа;

Как человека мне чужого

Себя я помню иногда.

Остаток силы истощая

В тревоге внутренней борьбы,

Привыкнуть сердцем не могла я

К неумолимости судьбы.

За всё сокрытое мученье,

За всё несчастье долгих дней

Я хоть одно вознагражденье

Просила в гордости своей;

И приближалась беспокойно

К концу тяжёлого пути,

И думала, что я достойна

Возмездье жданное найти.

С преступною какой-то верой

Я втайне чаяла чудес

И мерила земною мерой

Я милосердие небес.

Вы помните, средь наших прений

Не раз смутилась я, не раз

Из сердца вырывались пени

И слёзы брызнули из глаз;

То было ль первое расстройство,

Затеи праздной головы,

Поэта бедственное свойство,

Как часто повторяли вы?

Что нужды? – Дело не в причине,

Но в разговор разумный наш

Не будет вмешиваться ныне

Уж эта горестная блажь.

Отвергнул ум мой, без изъятья,

Всё, чем тогда смущался он.

В груди – смирённые понятья

И беспрерывный угомон.

Утихла ль вдруг, без перехода,

Я духом? Вследствие чего?

Усилий целого ли года,

Борьбы ли часа одного?

Душевных ли приобретений,

Иль новых, может быть, потерь?

Благоразумия, иль лени?

И легче ли оно теперь?

Оно сперва ли легче было?

Разведать нам какая стать!

Что сердцу тяжко, сердцу мило —

О том не станем толковать.

Оставим вместе, бога ради

Мы всякий суетный вопрос,

И будем восхвалять, как Сади,

Журчанье струй и прелесть роз.

Спутница фея

1

Явилась впервой мне в час дивный она:

Лежал я под сенью цветущей сирени, —

Играли лучи сквозь дрожащие тени,

На высях и долах царила весна.

И солнце всходило, и пел соловей,

И ласточек в небе резвилася стая,

И ясные капли катились, блистая,

Как слёзы блаженства с душистых ветвей.

И, вторя ликующей, пышной весне,

Резвились мечты мои, тешились смело,

И плакало сладко и радостно пело

Шестнадцатилетнее сердце во мне.

Мне новое словно далося чутьё,

Звучали отвсюду мне звуки привета;

И весь этот мир ароматов и света,

И солнце, и небо – всё было моё.

Далёко стремить захотелось свой бег.

И вдруг мне она, улыбаясь, предстала,

Чудесная, сбросив с лица покрывало,

В наряде, блестящем как девственный снег;

С венком благовонным на ясном челе

Стояла, глазами в глаза мне сияя,

Она предо мною, посланница рая,

Несущая радость и счастье земле.

Сквозь шёпот ветвей говорила она

И сквозь соловья переливные трели:

«Идём! нам есть в мире высокие цели;