Неравный брак - Альма Смит
— Она будет по нашим обычаям. Многолюдной. Ты должна быть готова. Будут гости, родня со всех окрестных аулов. Твоя задача — быть рядом. Молчать. Слушать. Выглядеть… достойно.
Он сделал паузу, изучая ее лицо, наполовину скрытое тенью платка.
— Я знаю, это не то, о чем ты мечтала, — произнес он вдруг, и его слова прозвучали неожиданно резко, почти грубо, но в них впервые пробилась искра чего-то, кроме холодного расчета.
— Я знаю, что для тебя этот брак… сделка. Жертва. — Он произнес слово «жертва» с каким-то странным ударением, будто пробуя его на вкус.
— Но это теперь твоя жизнь. И моя. Я исполню свой долг. Обеспечу тебя. Защищу. Но я требую взамен одного: уважения. К этому дому. К обычаям. К моему имени. И… — он замолчал на мгновение, его темные глаза впились в нее, — и ко мне, как к твоему мужу. Это не обсуждается. Ты поняла?
Его слова, особенно последние, прозвучали не как просьба, а как ультиматум. Как приказ командира. Но в них не было злобы. Была усталость и… какая-то своя, непонятная ей тяжесть.
И опять — этот намек на что-то большее, чем просто контроль. На ожидание. На какую-то свою, скрытую боль или разочарование.
Она подняла на него глаза, вопреки всем правилам Залины. Впервые за все время их коротких встреч она осмелилась взглянуть ему прямо в лицо.
Увидела усталость в уголках его глаз, жесткую складку у рта, но и силу в линии подбородка. Увидела человека, а не просто «жениха по расчету». Сложного. Требовательного. Несущего свой крест.
— Я поняла, — тихо сказала она. И в этот момент это была не совсем ложь. Она поняла его требование. Поняла, что сопротивление бесполезно. Но поняла ли она его? Нет. Загадка Артема Касымова только углубилась.
Он кивнул, словно ожидал именно этого ответа.
— Хорошо. Иди отдыхай. Завтра Залина продолжит твою подготовку. И… — он снова запнулся, словно колеблясь, — постарайся выспаться. Послезавтра будет много… всего.
Он отвернулся к бумагам, явный знак, что разговор окончен. Вероника встала и вышла, чувствуя, как ее колени дрожат. Его слова «жертва», «долг», «уважение» и особенно «твой муж» звенели в ушах. И этот последний, неожиданно человеческий совет — «выспаться».
Она шла по темному коридору к своей каменной келье. На душе было сумбурно. Ненависть к обстоятельствам и к нему, как к их олицетворению, никуда не делась.
Но теперь к ней примешивалось что-то еще. Жгучее любопытство. И странное, необъяснимое чувство… вызова. Он требует уважения? Не как к кукле, а как к мужу? Хорошо. Но уважение нужно заслужить. И она, запертая в этих стенах, в этом платье, все еще была Вероникой. Студенткой мединститута. Девушкой, которую любил боец. И она не собиралась сдаваться без боя. Даже если этот бой будет тихим. Даже если единственное ее оружие сейчас — это ее собственная, не сломленная до конца воля.
Она приоткрыла дверь в свою комнату. Внутри было темно и холодно. Но где-то там, за горами, существовал другой мир. И в ней самой теплилась искра того, что не смогли отнять ни бандиты, ни долг, ни Залина, ни даже холодный Артем Касымов. Искра ее прежней самости. Пока она горела, неравный брак не был проигран.
Глава 5
Красная линия
Три дня до свадьбы. Каждый час в доме Касымовых был наполнен гулким эхом подготовки, чужими голосами и все более тяжелым грузом ожидания. Аул наполнялся гостями — родственники Артема съезжались из дальних горных селений.
Двор ожил: ржание лошадей, крики мужчин, смех женщин, звуки музыки из домотканых дудуков и зурны. Воздух пропитался запахами жареного мяса, пряностей и пыли.
Вероника чувствовала себя центром, вокруг которого бурлит праздник, но в который она не включена. Ее мир сузился до комнаты, кухни под надзором Залины и бесконечных «уроков».
Теперь к правилам поведения добавились элементы свадебного обряда: как сидеть под свадебным покрывалом, как отвечать на ритуальные вопросы, как принимать поздравления молча, с опущенным взглядом. Залина была неумолима, ее требования ужесточались с каждым часом.
Каждое неверное движение, каждый взгляд, поднятый чуть выше допустимого, встречались ледяным взором и резким замечанием.
— Ты позоришь не только себя, но и Артема! — шипела Залина после того, как Вероника машинально поправила сбившийся платок на людях.
— Все смотрят! Все видят твою распущенность! Ты должна быть идеальной! Как статуя! Немая и послушная!
Унижение жгло изнутри. Вероника молчала, сжимая кулаки под грубыми рукавами платья. Но внутри кипел вулкан. Образы толпящихся гостей, их любопытные, а иногда и откровенно оценивающие взгляды, предчувствие самой свадьбы — многолюдного спектакля, где она будет главной куклой, — все это давило, не давая дышать.
Мысль о том, что через считанные часы она станет женой этого холодного, загадочного человека, который требовал уважения, но не предлагал ничего, кроме крыши над головой и клетки из правил, доводила до паники.
Вечером накануне свадьбы напряжение достигло пика. Дом гудел, как потревоженный улей. Веронику нарядили в пробное свадебное платье — тяжелое, расшитое золотыми нитями по красному бархату. Оно было красивым, но невероятно громоздким, как доспехи.
Залина и приехавшие родственницы щебетали вокруг, поправляя складки, вплетая в волосы монетки, покрывая голову плотным, затканным узорами покрывалом, сквозь которое мир виделся как сквозь густую сетку.
Вероника стояла посреди комнаты, как экспонат, ощущая каждое прикосновение как посягательство на последние крупицы ее «я».
— Завтра ты станешь настоящей Касымовой, — произнесла Залина с редким для нее одобрением в голосе, окидывая Веронику взглядом.
— Смотри не подведи род. И помни: после заката — ты его. Полностью. Твоя обязанность — принять его и родить ему сына. Это твой долг.
Слова «твоя обязанность», «принять его», «твой долг» прозвучали как приговор. Вероника вздрогнула, словно ее ошпарили кипятком. Физическая близость с Артемом? С человеком, который был для нее чужим, пугающим, олицетворением несвободы? Мысль вызвала приступ настоящей тошноты. Ее тело сжалось в протесте.
Гости разошлись по своим комнатам и домам родни. В доме воцарилась непривычная тишина. Вероника, наконец сняв душащий наряд, сидела на своей жесткой кровати, дрожа.
Луна, холодная и яркая, заглядывала в ее крошечное окно, освещая каменные стены. Завтра. Завтра ее жизнь закончится окончательно. Она станет собственностью Артема Касымова во всех смыслах этого слова. Исчезнет последняя грань, отделявшая ее от полной потери себя.
Нет. Мысль прозвучала в голове с неожиданной ясностью и силой. Не могу. Не приму этого. Не отдам ему себя.
Страх перед Артемом, перед Залиной, перед
