Неравный брак - Альма Смит

Ее не интересовали деньги, собственность. Ее интересовало только одно: эта подпись навсегда хоронит ее мечту о Данииле. О любви. О нормальной жизни. Рука дрожала. Чернильная точка на бумаге расплылась.

— Я… — она попыталась заставить себя говорить, но голос сорвался.

— Я хочу… хочу быть уверена, что с отцом… что он в безопасности. Окончательно.

Артем слегка наклонил голову. В его взгляде мелькнуло что-то — не понимание, нет. Скорее… терпение к капризу купленной вещи.

— Ваш отец уже покидает город, — сказал он ровно.

— Мои люди сопровождают его в безопасное место. В горную клинику, подальше от… прежних связей. Там он сможет оправиться от потрясения. Вы сможете с ним связаться после свадьбы. Когда все уляжется. — Его тон не оставлял сомнений: это не обсуждение, это констатация факта. Его факта.

Покидает город? Без нее? Новая волна паники накрыла Веронику. Она оставалась одна. Совсем одна перед этим человеком и его безжалостным миром. Но выбора не было. Никакого.

Она сжала ручку так, что костяшки побелели, и быстро, не глядя, поставила подписи там, где он показал длинным, ухоженным пальцем. Каждая подпись — как ножевой удар по собственному сердцу.

— Хорошо, — сказал Артем, забирая подписанные документы. В его голосе не прозвучало ни удовлетворения, ни раздражения. Только завершенность действия.

— Свадьба через неделю. В моем доме, в ауле. Вас подготовят. Вас заберут завтра утром. С вещами. — Он встал, его фигура заслонила свет от окна, бросив на Веронику тень.

— Традиции моего народа важны для меня, Вероника. Я ожидаю, что вы будете их уважать. Как будете уважать наш брак. — В этих словах прозвучало не предупреждение, а констатация неизбежного.

— Я не обещаю легкости. Но я обещаю обеспечить вас и защитить. Это — мой долг перед вами теперь.

Он кивнул в сторону двери — жест вежливого, но недвусмысленного указания, что аудиенция окончена. Вероника встала на ватные ноги. Она не посмотрела на него больше. Не сказала ни слова. Она просто вышла из кабинета, чувствуя его тяжелый, оценивающий взгляд на своей спине.

Водитель ждал ее внизу. Дорога домой промелькнула как в тумане. Она вошла в опустевшую квартиру. Отец действительно уехал. Оставил только короткую записку: «Прости, солнышко. Береги себя. Папа». И телефон его больше не отвечал.

Одиночество сжало горло ледяными пальцами. И тогда, среди гнетущей тишины пустой квартиры, ее телефон завибрировал. На экране горело имя, от которого сердце рванулось в горло, а потом упало в бездну отчаяния: «Даниил ❤️».

Она смотрела на звонок, как загипнотизированная. Принять? Сказать ему? Но что сказать? Правду? Что она продала себя, чтобы спасти отца? Что через неделю выходит замуж за другого? Что их любовь, их планы, его предложение на ринге — все превратилось в пыль?

Телефон умолк. Потом зазвонил снова. Настойчиво. Требуя ответа. Вероника сглотнула ком в горле. Ее пальцы дрожали, когда она нажала кнопку ответа.

— Ника! Наконец-то! — Его голос, такой живой, такой родной, такой полный любви и беспокойства, обжег ее слух.

— Где ты пропадаешь? Я умираю от волнения! Ты не отвечаешь, институт говорит, ты в отпуске… Что случилось? Здоров ли отец? Ты в порядке?

Вероника прижала телефон к уху, закрыв глаза. Перед ней встало его лицо — озабоченное, красивое, любимое. Его руки, которые могли быть такими нежными. Его предложение. Его вера в их будущее. Сказать правду — значило разрушить его. Убить ту искру счастья в его глазах. Но молчать… продолжать лгать?

— Дани… — ее голос предательски дрогнул.

— Я… Я в порядке. Папа… папа тоже. Просто… семейные обстоятельства. Срочные.

— Какие обстоятельства? — насторожился он.

— Ника, говори! Ты плачешь? Я слышу! Что происходит⁈

— Неважно! — вырвалось у нее, почти криком. Слезы текли по щекам, она бессильно упала на пол возле дивана.

— Просто… прости меня. Пожалуйста, прости.

— Простить? За что⁈ Ника, ты меня пугаешь! Где ты? Я приеду! Сейчас же!

— Нет! — Она почти закричала, в ужасе представив его здесь, сейчас, в этой квартире, где витал призрак сделки.

— Не приезжай! Нельзя! Я… я не могу тебя видеть. Сейчас. Пожалуйста.

— Не могу видеть? — В его голосе прозвучало неподдельное потрясение и боль.

— Что ты говоришь? Мы же… мы собирались пожениться! Помнишь? На ринге? Я люблю тебя! Что случилось⁈

Любовь. Это слово пронзило ее как кинжал. Она любила его. Любила так, что боль от расставания была физической. Но сказать ему правду? Обречь на гнев, на попытку помешать, которая могла погубить и его, и отца? Бандиты были нейтрализованы, но Артем Касымов… Его власть и связи казались безграничными.

Он спас отца, но какой ценой? Ценой ее свободы и счастья. И теперь она должна была разбить сердце единственному человеку, которого по-настоящему любила.

— Я… не могу быть с тобой, Данил, — прошептала она, сжимая телефон так, что пластик трещал. Каждое слово было пыткой.

— Все кончено. Забудь меня. Пожалуйста. Просто… забудь.

Она не услышала его ответа — крик непонимания, гнева, мольбы? Она резко нажала на красную трубку и выключила телефон. Потом швырнула его через всю комнату. Он ударился об стену и упал на пол, экран безжизненно потух.

Вероника сидела на полу, обхватив колени руками, и беззвучно рыдала. Она только что похоронила свою любовь. По собственной воле. Ради спасения отца, который теперь был где-то далеко, в неведомой клинике. Ради безопасности, которую гарантировал холодный, бездушный человек, ставший ее женихом по документам и тюремщиком по сути.

За окном сгущались сумерки. Завтра ее заберут. Увезут в аул. В чужую жизнь. К чужому мужу. А здесь, в этой пустой квартире, оставались только осколки ее счастья и безмолвный, потухший телефон — немой свидетель ее величайшей измены самой себе.

Печать сделки была поставлена. Не только на бумаге. На ее сердце. И эта печать жгла огнем невыносимой потери.

Глава 3

Чужие стены, чужие лица

Дорога в аул была долгой и утомительной. Пейзаж за окном машины менялся от привычных городских кварталов к равнинам, потом к предгорьям, и, наконец, в сердце высоких, суровых гор. Воздух стал разреженным и холодным, пахнущим хвоей, камнем и чем-то незнакомым — дымом очагов и степной полынью.

Вероника молчала, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Ее чемодан, туго набитый вещами из прошлой жизни, казался насмешкой. Что ей здесь понадобятся ее любимые джинсы, учебники по анатомии, смешная футболка с котом, которую подарил Даниил?

Аул. Слово звучало как приговор. И вот он возник перед ними — не идиллическая картинка, а крепость, вросшая в склон горы. Каменные дома с плоскими крышами, узкие, петляющие