Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

В ходе боёв появилось у нас много ручных и станковых пулеметов, автоматического оружия вообще, а народ всё шел и шел в отряды.

В течение мая месяца и первых чисел июня 1942 года под контролем партизан оказалась большая территория. Сотни населённых пунктов полностью были освобождены от фашистской нечисти: правобережье Днепра Шкловского района, юго-западная часть Оршанского района, южная часть Толочинского района Витебской области, от Толочина и Коханова с севера на юг до Княжиц, под Могилевом, на 50 километров, от Шклова до Круглого на запад до 25 километров – почти 1250 квадратных километров. Население освобождено от всяких немецких налогов. Однако, в таких крупных населённых пунктах, как Ельковщина Круглянского района, Головчино Белыничского района, оставались крупные немецко-полицейские гарнизоны численностью от 40 до 60 человек, хорошо оснащенные автоматическим оружием, обнесенные проволочными заграждениями, траншеями и дзотами. А Головчинский гарнизон размещался в двухэтажном каменном здании. Эти заслоны защищали подходы в Круглое и Белыничи с восточной стороны. Кроме того, Головчинский гарнизон охранял большой масломолочный завод, хорошо оборудованный, вырабатывавший десятки тонн молочной продукции для немцев. Здесь же изготавливался казеин для немецкой резиновой промышленности. Всё это, вместе взятое, говорило о том, что их не так легко будет взять. Это нас заставляло детально продумать план разгрома таких укреплённых гарнизонов. И мы их потом возьмем.

…Отряды нередко объединялись для совместной борьбы с противником, взаимная связь между группами налажена, сама обстановка требовала объединения всех сил в единое боевое соединение, под единым партийным и оперативным руководством, в том числе и товарищей Буланова и Никитченки.

По взаимной договоренности с руководителями групп и отрядов уже с 10 мая 1942 года были расставлены силы так, что с любого направления противник никак не мог появиться внезапно и кого-либо застигнуть врасплох.

…Все отряды и группы выставляли свои секреты, пакеты, а иногда, по нашим данным, выходили в засады всем составом. Высылали от себя разведчиков вперед и на фланги. Каждый отряд и группы получали от нас единый пароль и отзыв, по ним общались все посты, разведчики и заставы. Пароли наши высылались в каждый отряд на неделю и менялись за сутки истечения его действия.

(В тех местах на Могилёвщине, где партизанила бригада «Чекист», немцы организовали целых три концлагеря для советских военнопленных. В одном из них и был узником мой дед Михаил Павлович Пичугин. Он сдержанно описал своё пребывание там, потому что довольно скоро бежал на волю. Но Кирпич в своих мемуарах разворачивает перед нами страшную картину живодёрского отношения гитлеровцев к советским людям вообще и к военнопленным в частности. Скупые, но говорящие так много детали заставляют кровь леденеть в жилах.

Как всегда, самые трогательные и невыносимо раздирающие душу страницы летописи Великой войны написаны детьми. Вот и на этот раз…)

Люди вступают в легенду

Этот раздел мне хочется осветить несколько пошире, и надеюсь, что для читателя он будет довольно интересным и даже поучительным.

Дорогой читатель! Когда будешь читать этот раздел, вдумайся, а мог бы ты совершить такой же или подобный этому подвиг? Я-то думаю, что, конечно, мог бы, даже и в таком юном возрасте, как мои герои. А ещё скажу, подвигов таких в годы Великой Отечественной войны была масса.

Как-то, 25 мая 1942 года, мой заместитель, он же в то время занимал и должность начальника штаба, Севостьянов Г. Н. взял с собою несколько наших разведчиков и уехал в направлении Орши. Проезжая на рассвете по опушке Зубревичского леса с восточной стороны, предполагая встретиться с дозором отряда товарища Клюшникова, он увидел легкий голубой дымок, клубившийся по лесу. «И кто бы это мог быть здесь? Кто зажигал костёр?» – подумал он. Остановился, определил направление дыхания легкого ветерка и, посоветовавшись со своими разведчиками, решил найти очаг возгорания. Отправились в глубь леса. Видят, прижавшись поближе к огню, сидят двое детей. Заметив конников, дети поднялись.

– А что вы здесь делаете? – спросил товарищ Севостьянов.

Дети переглянулись между собой, не решаясь сразу ответить.

– Ну, что же вы молчите? – спросил товарищ Севостьянов.

– Грибы собираем, сморчки, – ответила девочка.

– Где же ваши кошелки? – усмехаясь, спросил Севостьянов у детей. Девочка сообразила, что это партизаны, так как немцы в такое время не ездили по лесу, усмехнулась и бойко выпалила:

– Партизан ищем, товарищ начальник, возьмите нас в партизаны!

– Откуда же вы?

Девочка рассказала, что они с Болбасова.

– А оружие у вас есть?

– Нету.

– Ну вот, нету… Да вы еще маленькие, подрастите, достаньте оружие, вот тогда и приходите, – ответил товарищ Севостьянов.

– Ну а если достанем оружие и придём к вам с оружием, тогда возьмете? – весело переспросили дети в один голос.

– Ну конечно, о чем разговор, возьмем, а сейчас идите пока домой, да смотрите к немцам не попадитесь.

Разведчики уехали, а дети ещё стояли у затухающего костра, обижаясь, что им отказали в приёме в партизаны по такой смешной причине, что они еще маленькие. Кто знает, что было у них на уме…

Приехали разведчики в штаб, товарищ Севостьянов доложил о случайной встрече с детьми. Передал разговор с детьми и то, что он их отправил домой по причине их малолетства. Честно говоря, я крепко пожурил товарища Севостьянова за его беспечное поведение. Вдруг дети встретятся с немецкой разведкой? Вот куда они могли ходить с утра? Для немцев очевидно, что только в партизанский отряд, ведь они уже знали, что в лесу действует группа Клюшникова. Для немцев же достаточно одного подозрения, детей расстреляют, безусловно. Севостьянов же уверенно заявил, что через несколько дней дети нам встретятся опять и в том же месте. Их имена он запомнил. Девочку звали Оля, а мальчика – Толик.

Прошло несколько дней. Мы занимались своими делами и про детей как бы забыли, но Севостьянов и его попутчики втайне беспокоились – ведь детей они оставили на произвол судьбы, и что могло случиться, неизвестно. Прошла неделя, но данных о каком-либо трагическом случае с детьми на этом направлении не было установлено. Разведчики каждый день утром и вечером ездили в том направлении и каждый раз подъезжали проверить к кострищу.

Утром 1 июня товарищ Севостьянов тем же составом уехал в разведку. От Рацевского городка до Зубревич где-то около 18 километров, а это два с половиной часа туда да обратно.

Уже полдень, пока никаких данных нет. И вдруг, к 13 часам прямо к штабу соединения подъезжают на велосипеде мальчик и девочка с красными галстуками на груди. Мальчик нажимает на педали и управляет