Под шорох наших дизелей - Сергей Вячеславович Апрелев

грозило не только гибелью подводной лодки, но и третьей мировой. Героическими усилиями экипажа была изготовлена буквально из подручных материалов система искусственного охлаждения реактора, ставшая впоследствии штатной. Стихия атома была укрощена, но какой ценой? Восемь человек, участвующих в работах в аварийном реакторном отсеке, умерли практически сразу, а двадцать два моряка — спустя некоторое время. Ни о каких коллизиях в отношениях офицеров на борту подлодки, а тем более у командования корабля не было и речи. Не говоря уже о глупейшей части так называемого сценария, о «бунте на корабле», о котором не могло быть и речи. Подводники исполнили свой долг до конца и без малейшего принуждения. Слава богу, многие из них живы и по сей день, так что фраза из интервью Харриссона Форда, сыгравшего роль главного героя — командира лодки Алексея Вострикова, мол, «все равно никто не знает, как протекали события», не имеет под собой ни малейшего основания. И, несмотря на очевидный талант большинства актеров, блестящие технические возможности, вполне доступные при более чем 100-миллионном бюджете фильма, очередной «киношедевр» «фабрики грез» остается чистой воды спекуляцией на «горячей» тематике российского подводного флота. Да и создан он практически по следам гибели «Курска». Так что с мотивацией создателей никаких загадок не остается. Могу судить об этом еще и потому, что почти пять месяцев провел на съемочной площадке в качестве консультанта и прекрасно представляю как сущность происходящего, так и подноготную всех участников проекта. Разумеется, все они профессионалы высокого полета и, возможно, даже прекрасные люди, но во всем, что не касается чужой истории. В бережном отношении к этой самой истории их нельзя даже заподозрить. Фильм, торжественно провозглашенный прорывом в закоснелом изображении русских периода «холодной войны», остается набором клише, составленных Голливудом именно в этот период. Это и традиционный конфликт между командиром и старшим помощником, перерастающий в открытую конфронтацию, без которого практически не обходится ни одна американская картина (Hellcats of the Navy, Crimson Tide, Hunt for the «Red October», «Danger Beneath the Sea» и пр., до бесконечности.) Это и нарочитая «роль партии», когда замполит, он же — представитель госбезопасности (очевидно, для экономии средств), заявляет, что уполномочен снимать или оставлять командира на его посту. Подводники советского периода прекрасно знают, что авторитет командира на лодке был, как правило, неоспорим. Поэтому замполит и примкнувший к его «заговору» минер с пистолетами у носа командира превращают драму в настоящий фарс, который до этого лишь угадывается. Вообще, насколько я могу судить, в голове у режиссера Кэтрин Бигелоу, слывущей специалистом по фильмам активного действия, был изрядный сумбур от стремления привнести в свое детище все лучшее из киномаринистики — от «Мятежа на «Баунти» до нашумевшей в свое время «Das Boot».

Историческая сцена в кают-компании офицеров. Обсуждаются предложения, как соединить цистерну пресной воды с реактором для его принудительного охлаждения: Старпом: «В глубь реактора можно попасть через воздухопровод. Но чем качать и где взять трубы?»

Стармех: «Вытащим из торпед. Отличные трубки!»

Полянский — командир дивизиона движения (бодрым голосом): «Да, а варить максимум полчаса...»

Почему-то предложения исходят от механиков, которые могут только смутно догадываться о том, что находится в торпедах. Тем временем минер, чьи торпеды вот-вот начнут курочить, предлагает просто-напросто затопить лодку, а самим спастись на плотах!..

Дискуссия о трубках продолжается. Как будто из духа противоречия Харриссон Форд настаивает, чтобы трубки для охлаждения реактора извлекли из торпед, а не из арматуры торпедных аппаратов, как это было в реальности. Более того, режиссер хочет, чтобы их тянули не из выгородки реактора, а аж из кормы отсека. Опять требования пресловутого драматизма? Сколько же торпед вам придется разобрать, господа хорошие? Одному Богу известно, хотя Х.Ф., конечно, виднее. Похоже, что он так вжился в роль, что действительно возомнил себя экспертом подводного дела. Да и кто сказал, что торпеды так просто раскурочить. Наверное, что-то скрыто и за этим. Так и есть. Недотепы, разбирая торпеды, сливают керосин в трюм, забывая в суете будней его убирать. Тем легче будет организовать пожар, уже спланированный именно в 10-м.

Вскоре привезли ту самую спецторпеду, нашинкованную трубами разного диаметра на любой вкус. Теперь этого добра хоть отбавляй. Вот что значит идея «великого» Х.Ф. Персональный заказ.

Несколько умелых манипуляций, и боевое зарядное отделение валяется на палубе. Осталось отпилить наугад случайную трубку. Дело спорится, ведь этим делом занимается механик, а не минер, который продолжает шататься по отсекам со «шпалером», лелея коварные мысли о мятеже.

К удивлению механика, вдруг откуда-то брызжет гидравлика, уверенно заполняя трюм. Пожар в 10-м — одна из ключевых сцен фильма, которую, невзирая ни на какие усилия, пока не удается сделать хотя бы логичной. Увы. Пожар от возгорания пластин регенерации отвергнут, ввиду потенциальной невозможности объяснить это американскому зрителю.

Чаще всего от режиссера приходилось слышать: «Мы не делаем документальное кино. Наш фильм адресован главным образом «тупой подростковой аудитории», приносящей, тем не менее, 80 % кассового сбора».

Ну и поместите перед титрами: «ТУПОМУ АМЕРИКАНСКОМУ ЗРИТЕЛЮ ПОСВЯЩАЕТСЯ».

В заключение — репетиция и съемки в 10-м. Сижу слева от Кэтрин Бигелоу, улавливая ее косые взгляды. Наконец звучит вопрос:

— Ну ведь, правда, здорово?

— Отнюдь, полное безумие. В глазах режиссера ужас:

— Почему?

— Да потому, что напоминает толпу туземцев, нашедших торпеду в полосе прибоя.

Обступили плотными рядами и размышляют, по какой части дубасить томагавками. А зачем, кстати, стармех подогревает автогеном торпедный аппарат? Уж не взрыв ли пытается организовать?

Вечером состоялся телефонный разговор с Джимом Пэттоном, в прошлом — командир лодки и консультант «Охоты за «Красным Октябрем».

— Я тоже был, по большей части, неудовлетворен работой и фильмом в целом, — сказал он.

— Но свою главную задачу выполнил. US Navy был представлен в хорошем свете.

Еще бы, ведь фильм-то не в Буркина Фасо снимался!

— К сожалению, Джим, этим похвастаться не могу, — печально заключил я. Разница определялась и тем, что за его спиной ощущалась поддержка американских ВМС, в то время как командованию нашего флота все происходящее было, в лучшем случае, безразлично. Слава богу, что главком под напором требований ветеранов, запретил съемку на объектах ВМФ, и московские эпизоды снимали в Академии бронетанковых войск.

— Вы, что же, не знаете, что ваше командование одобрило как идею фильма, так и форму его воплощения? У меня есть подписи ответственных лиц. Хотите покажу? — как-то раз заявил исполнительный продюсер Брент О'Коннор.

— Хочу — но так и не дождался. Это подтвердилось позже. Да и некоторые ветераны сломались, поставив свои подписи под соглашением об экранизации.