Тень против света. - Сира Грин

я им стану. Стану тем самым монстром, которым они тебя клеймят. Потому что всё, что мне действительно нужно, всё, ради чего эта история вообще началась — это твоя рука в моей.

Дверь закрылась без грохота. Медленно. Почти осторожно, словно она боялась разрушить то хрупкое, пугающее признание, что повисло в воздухе.

В пустом коридоре я остановился, до скрежета стиснул зубы и, не раздумывая, полоснул себя коротким, жалящим разрядом молнии. Острая боль мгновенно прошила тело, выжигая наваждение и возвращая мысли в рабочее русло.

Чёрт возьми. Какой же я мудак…

И как же я, вопреки всему здравому смыслу, не хочу отступать ни на шаг.

Глава 22

Спустя два часа я ждал её в коридоре, подпирая плечом стену и делая вид, что поглощён изучением трещин на потолке. Моё напускное спокойствие трещало по швам: внутри всё вибрировало от предвкушения и глухой тревоги.

Дверь её номера распахнулась бесшумно, и Анита вышла в коридор. Она не удостоила меня ни единым взглядом, не проронила ни слова, лишь обдала знакомым холодом, проходя мимо. Мы двинулись к выходу из отеля в звенящем, почти осязаемом молчании.

За то время, что она провела взаперти, я успел провернуть невозможное. Совесть подавала слабый голос где-то на периферии сознания, напоминая, что этот союз — лишь искусная фикция, плод моей хитрости и магического внушения, к которым пришлось прибегнуть, чтобы нас расписали немедленно. Я даже купил кольца. Глупый, бессмысленный жест для миссии, но я понимал: я увяз слишком глубоко. Я перегнул палку, поддавшись эгоистичному, почти болезненному желанию закрепить нашу связь хотя бы на бумаге. Отступать было поздно — мне до тошноты хотелось, чтобы в этот раз всё выглядело по-настоящему.

Вскоре перед нами выросло здание ратуши — изящное бежево-белое строение с высокими резными колоннами, чье благородство казалось неуместным для того фарса, который мы затеяли. Внутри царил торжественный полумрак, а вдоль стен тянулись кадки с пышными декоративными растениями, застывшими в неподвижном воздухе.

Нас проводили на второй этаж, в зал для церемоний. Огромное пространство, залитое мягким светом, встретило нас гулкой пустотой: здесь были только мы двое и регистратор — женщина с короткой стрижкой и лицом, не выражающим ровным счётом ничего.

Зазвучала негромкая, тягучая мелодия, эхом отражаясь от высоких сводчатых потолков. Женщина начала монотонно зачитывать положенные формулы, и её голос сливался в моей голове в неясный шум дождя. Я невольно повернул голову, разглядывая Аниту.

Она стояла рядом, глядя строго перед собой, и её профиль казался безупречным изваянием, высеченным из холодного мрамора. Взгляд её был на удивление безмятежным — ни тени прежнего раздражения, ни искр злости. На мгновение мне почудилось, что в уголках её губ заиграла едва уловимая, призрачная улыбка, и моё сердце предательски пропустило удар. Но стоило ей перевести взгляд на меня, как наваждение мгновенно рассеялось, сменившись привычной ледяной дистанцией.

Голос регистратора окончательно вырвал меня из вязкого оцепенения, заставив сфокусироваться на суровой реальности момента.

— Является ли ваше желание вступить в брак искренним, свободным и глубоко обдуманным? — Женщина смотрела прямо на меня, ожидая положенных по протоколу слов, которые должны были скрепить нашу ложь.

Я невольно перевёл взгляд на Аниту. Она тоже смотрела на меня — испытующе, не мигая, словно безмолвно бросала вызов: хватит ли мне духу довести этот безумный спектакль до финального акта? В этот миг всё внутри меня истошно кричало о том, что нужно остановиться. Сказать ей правду прямо здесь, под торжественными сводами этого зала. Признаться, что я нагло, беспардонно соврал; что этот союз — лишь плод моего эгоистичного, болезненного желания удержать её рядом, не имеющий ровным счётом никакого отношения к охоте на Эрио.

Пауза затянулась, становясь почти невыносимой, звенящей от невысказанного напряжения.

— Да, — первой нарушила тишину Анита, резко оборачиваясь к регистратору. В её голосе промелькнуло явное, острое нетерпение: видимо, её порядком утомила эта напыщенная торжественная тягомотина и фальшь ситуации.

Регистратор едва заметно улыбнулась, удовлетворенная ответом, и вновь перевела выжидающий, тяжёлый взгляд на меня.

— Да, — повторил я, на этот раз куда увереннее. К чему теперь эта запоздалая трусость? Я сам заварил эту кашу, сам шёл к этому алтарю два часа назад, не колеблясь ни секунды. Жребий был брошен.

Нам поднесли кольца — те самые, из холодного белого золота, которые я в лихорадочной спешке выбирал в ювелирной лавке. Заметив их, Анита скептически вскинула бровь и коротко, почти неслышно хмыкнула, но мгновенно вернула лицу маску официальной невозмутимости.

Я взял изящный ободок, гадая, не промахнулся ли с размером в этой суматохе. Когда она протянула мне свою узкую ладонь, я почувствовал, как мои пальцы предательски и жалко дрогнули. Волна необъяснимого, почти детского волнения накрыла меня с головой, выбивая почву из-под ног. И это сейчас?! После всех битв, порталов и смертей, что мы оставили за спиной?

— Не волнуйся так, сладкий, я тебя не укушу… — нежным, почти медовым голосом пропела Нита, склонив голову набок.

Но я видел, как в глубине её небесно-голубых глаз вспыхнул опасный, ехидный огонёк. Этот взгляд красноречиво обещал: если я промедлю в этом ступоре ещё хоть секунду, мой следующий полет в стену окажется куда болезненнее и унизительнее предыдущего.

К моему глубочайшему облегчению, интуиция не подвела — кольцо скользнуло по её пальцу идеально, словно всегда там и было. Анита не стала церемониться: она перехватила второе кольцо и надела его мне на палец одним стремительным, почти хищным движением, будто клеймила свою собственность.

Затем последовали сухие подписи в актах, дежурные, лишенные души поздравления и, наконец, та самая заветная бумажка. Свидетельство о браке. По факту — абсолютно бесполезный листок, не имеющий веса в нашем настоящем мире, но для меня в тот миг он весил больше, чем любая из моих золотых геройских наград. Печать была поставлена. Точка невозврата пройдена. Теперь мы официально были связаны чем-то большим, чем просто общая вражда.

***

Когда мы покинули здание ратуши, город обрушил на нас многоголосый шум улиц, но между нами застыла тяжёлая, почти физически ощутимая тишина. Мы неспешно брели в сторону отеля, и я краем глаза уловил, как Анита с каким-то странным, почти детским, затаённым любопытством разглядывает кольцо на своем безымянном пальце.

Я поймал себя на том, что завороженно слежу за каждым её движением, будто в этом простом жесте скрывался ключ к