Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
– Годами получалось, а тут вдруг нет? А давно ты здесь начальник? Может не в зелье дело? – закатывает глаза Лера и подзывает егерей, кидает Савеличу усыпляющий дар – шарик, елочная игрушка, в безнадежности февральской ночи чуть светящийся голубым светом.
– Эта же штука вряд ли зарегистрирована? – щурится Костя.
– Сейчас будешь это выяснять? – изо рта Леры вместе с паром вырывается смешок. – Угомонись, ботаник.
И достает из сумки второй такой же шарик. Размяв пальцы, она первым делом кидает заговор укрепляющий сеть и колышки. Каменная спина сфинкса напрягается, веревки трещат, но не лопаются.
– Ну что, киса, поиграли и хватит. Пора спать, – голубой шар летит прямо в лоб возмущенного от такого обращения лица. Но через секунду это не имеет значения – сфинкс валится на постамент и едва ли теперь отличается от обычной спящей кошки. Разве что над Невой разносится грудной, булькающий храп.
Волшебники выдыхают облегченно.
– Если такое со всеми тварями, то надо поторопиться, – перебивает это облегчение Михалыч, растирая замерзшие пальцы. – Еще бы понять, что это было…
Его слова вязнут в порывах ветра, которые все настойчивее звучат как чей-то очень колючий смех.
***
Костя стоит в стороне и с кем-то переговаривается по телефону. Фразы короткие, хлесткие, как затяжки сигаретой, что он делает между разговорами. Как взгляды, которые он на Леру кидает.
– Не отвечает только одна бригада, – Костя выдыхает дым в сторону и тушит сигарету об облицовку набережной. – На Воскресенской.
– Место там, конечно. Не удивительно, – кивает Михалыч. – Ну ничо, щас портал откроем, одной ногой здесь, другой там.
Лера качает головой:
– Вот еще. Меня бабушка на месте прихлопнет, если узнает, что вас туда отпустила.
И не дожидаясь ответа, создает портал. По крайней мере, пытается. Арка портала, обычно напоминающая кусочек звездного неба в огранке, сегодня то расширяется до низких туч, то схлопывается в щель. Искры летят во все стороны, да потрескивание какое-то нездоровое. Михалыч сплевывает себе под ноги.
– Черт-те что, а не ночь.
Лера беспокойно смотрит в сторону Петропавловки, но Костя знает: на самом деле дальше. Туда, где напротив Крестов когда-то установили страшных бронзовых монстров с половинчатыми лицами.
– Здесь пешком часа полтора, – Лера смотрит на Костю сосредоточенно, пристально, будто насквозь. Как когда-то на экзамене, чтоб он ей подсказал правильный ответ.
– К тому времени твари сожрут бригаду и перейдут на бездарей, – качает головой Костя. И Лера решается, и снова улыбается ему – знает, Косте это все ой, как не понравится.
А Косте и не нравится, он уже оценил, как Лера со сфинксами справилась, что ни артефакт, то контрафакт. Как потом это в отчетах объяснять, чтоб ее не подставить.
– Судя по порталу, никому быстро туда не добраться, – хмуро качает головой Костя.
– За себя говори, – фыркает Лера и из сумки достает медный кулон: перекрещенные морской и речной якоря.
– А если я на эту штуку спрошу у тебя сертификат, ты мне скажешь… – тянет Костя и снова закуривает.
– Что все не зарегистрируешь, товарищ начальник, – хмыкает Лера.
«Ну точно самопал», – решает Костя.
– Да у тебя этих штук лет на десять, ты издеваешься?
Лера игнорирует. Ей, вообще-то, плевать, егерей спасать надо.
– Ты только с ним осторожно, ладно? Из рук не выпускай, – Костя Леру такой серьезной никогда и не видел, молча кивает, что понял.
Лера подходит к нему близко-близко, обнимает, вцепившись в спецовку.
– Раскручиваешь его и в сторону нужного места направляешь.
– Знаю я, – недовольно бурчит Костя и неловко недокуренную сигарету выкидывает.
– Думала, в Администрации такими не пользуются, – ехидно улыбается подруга.
– Не пользуются, – выдыхает Костя и с силой, словно лассо, раскручивает кулон. Представляя перед собой печальный памятник Ахматовой, красные стены тюрьмы и черные лица сфинксов: наполовину прекрасные женские, наполовину черепа. В следующую секунду сердце ухает в груди, и земли под ногами больше нет.
***
Приземлившись кубарем, они оказываются в центре битвы. Пытаясь встать, Лера запинается о лежащее на животе тело и снова падает. От удара головой перед глазами темнеет. Звериный рык и стоны раненых бьют по ушам. Кто-то пытается поставить ее на ноги, подхватив подмышки.
– Жива? – голос у Костика испуганный, лицо размытое, руки подрагивают.
– Угу. Помоги подобраться к сфинксам.
Синхронно оглядываются: одна тварь у памятника Ахматовой, вторую все еще удается сдерживать сетью на набережной.
– Подходи со стороны черепа, так должно быть проще, – кивает он Лере и бежит к памятнику.
«Почему тварь сидит на месте, наклонившись к земле?», – мелькает в мыслях, но Лера старается отогнать их. Как старается не замечать подрагивающие в судороге ноги егеря рядом с монстром.
Лера достает из сумки стеклянный шар, а в нем узоры золотые да черные свиваются, путаются, как комок змей, который только этот стеклянный шар и сдерживает. И замахивается, кидает в сторону сфинкса, к которому Костя бежит. Шар разбивается, и Костя выхватывает тяжелую сеть, останавливается, накручивает часть искрящегося полотна на руку и с пол-оборота швыряет вперед. Как невод, с которым отец ходил рыбачить, сеть раскрывается в воздухе, грузики тянут вниз. Сеть словно парашют полностью накрывает сфинкса. Грузики под действием магии врезаются сначала в снег, а потом и в асфальт. Истошный визг сфинкса режет слух, львиные лапы упираются, спина напрягается, пытаясь порвать. Но эта магия непривычная, несуразная, дикая. Фокусы и грубая сила на нее не действует. Сфинкс снова кричит, но на этот раз не от досады. Сдерживающее заклинание сети оставляет глубокие рытвины на гладких металлических боках.
Вокруг кровавые пятна и сломанные тела. И два чудовища, готовые в любой момент порвать людей на кусочки. Лера шарит в сумке, не пытаясь смотреть внутрь, чисто на ощупь. Но не находит ничего подходящего. Костя, шепнув в карман секретное слово, достает топорики с рунами на рукояти. Лере один отдает.
– Нельзя их убивать, – кричит Костя.
– А им нас, значит, можно, – фыркает Лера и все равно замахивается на ближайшего монстра. Костя что-то еще кричит, но Лере все равно. Стальное полотнище – не лезвие, не поранит, только оглушит. Дезориентированного сфинкса усыпить проще, да и эти не египетские все-таки.
Второй сфинкс вырывается из-под магии казенной сети – будто
