За тридевять земель - Иван Михайлович Байгулов

постели. Машину в Гнилом логу завязил. — Витька огляделся, увидел свой трактор. — О, уже вытащили! Учитесь, бабы, товариществу. У вас, что не так, пыль столбом сразу и крик на всю улицу.

— Ой, чего это пустое-то говоришь?

— Крик-от и у вас бывает.

Но Витька не ответил. Он в пожарную направился, и, когда скрылся за обшарпанной дверью, туда же, сколь можно степеннее, пошагал дед Проня.

2

В жилую каморку пожарной сквозь небольшое окошко заглядывало низкое утром солнце и высветляло комнату до всех ее потаенных уголков. Недогонов тут был, сидел один на широченной и длинной лавке, бригадир топтался возле лежанки, а у окошка маячил непроспавшийся, встрепанный Саша Рыжий.

— Доброе утро, мужики! Спасибо, что машину пригнали. — Витька пропустил деда Проню и сел на порожек дверей.

Мужики поздоровались сдержанно.

— Проспал утро-то. День занимается, — обронил Недогонов, и по тому, как сказал он это, будто по обязанности, догадался Витька, что разговор тут был недавно о нем и закончился он без особого согласия.

— Сегодня торопиться вроде некуда.

— Тебе — ясное дело. Ты у нас только со двора бегом, а на двор черепашьим шагом, — сказал Недогонов.

— Не всегда, — улыбнулся Витька. — Другой раз я и на двор раньше прибываю.

— Поговорили — и будет! — поднял голос Недогонов. — Так мы до вечера проболтаем. Открывай, Петр Иванович, заседание или что там у тебя запланировано.

— Тут, стало быть, какое дело? — Бригадир прошел к приткнутому к стене маленькому столу. — Надо объяснить тебе, Агапов, для какой такой надобности угнал ты прошлой ночью трактор и чуть было не сделал аварию.

— Так уж и аварию?

— Очень даже свободно. — Дед Проня, как на трибуну вышел, шагнул на середину каморки. — Он ведь отсель вихрем умчался.

— Ты, дед, где тогда был? Я тебя что-то не видел?

— О тебе речь, Агапов, — остановил Витьку Петр Иванович.

— Как, значит, понимать надо это происшествие? — невозмутимо продолжал дед Проня. — А так, что сделал угон колхозной техники товарищ Агапов злоумышленно. Он это нападение еще днем замыслил. Глаза мне он отводил вечером. Перехватил он, гляди-ко, меня около нашего правления, пожар, кричит, за Марьиной гривой занялся, чтобы, значит, побежал я туда и оставил технику без догляда. Во каку базу подвел! Однако разгадал я его фокус. Нет, смотрю, никакого дыма за Марьиной гривой, и честь по форме заступил на пост.

— А чего тогда не углядел меня? — наступал Витька.

— Как не углядел! — возмутился дед Проня. — Я, почитай, весь боезапас извел, а ты на мои упрежденья ноль внимания.

— Я слышал, ты только раз стрелял, — подкусил деда Проню Саша Рыжий.

— Не о том разговор, — построжал Петр Иванович. — Ты лучше скажи, что думаешь по данному вопросу.

— Это по какому? — Саша Рыжий прикинулся, что никак не возьмет в толк, о чем его спрашивают. — Да, один раз стрелял дед Проня… У меня, Петр Иванович, свой вопрос есть. Больно уж стар мой дизель. Все время думаю, как бы за два-то дня с профилактикой управиться.

Саша Рыжий в окно глянул. Определить он хотел, что делается в бабьей артели и в каком состоянии пребывает его жена. Запасмурнел он: не улеглись страсти у баб, и жена его все еще была в боевом настроении. Накинутся, думал, бабы, если выйдет на улицу, станут спрашивать, как и что происходит в пожарке, жена, знал, могла обругать его принародно, но и тут припекало. Петр Иванович ответа от него ждал. Саша Рыжий вдруг озаботился: недосуг, мол, ему языком чесать, когда работа стоит, и, словно намеревался тотчас приступить к осмотру своего трактора, выскользнул из пожарки.

На улице громко загомонили бабы, но, видно, не добились от Саши Рыжего ничего такого, к чему был у них особый интерес, и отрядили в пожарку бабку Меланью. Наказ ей, должно быть, дан был — выведать, где все-таки пропадал прошлой ночью Витька, и для достижения этой цели приложить все старание и стоять твердо.

И бабка Меланья стояла. Мужиков она оглядывала и точно не видела, что ждут они, когда уйдет она из пожарки.

— Чего тебе, Меланья Тихоновна? — не выдержал Недогонов.

— Я, батюшко, к бригадиру. Который день застать его не могу. Просьба у меня к тебе, Петро Иваныч, пособил бы лошадью, дрова у меня по се время не вывезены.

— Нету пока свободных лошадей. Дам, когда с уборкой управимся.

— Когда же это, милый? — насторожилась бабка Меланья и, похоже, забыла напрочь, зачем она тут. — Уж не в ту ли пору, когда белые мухи полетят?

— Вот наказание! — закипел Петр Иванович. — Завтра приходи. Некогда мне сейчас.

— А лошадь-то будет?

— Будет, старая, будет! — закричал в сердцах бригадир, но бабка Меланья не дрогнула и на гнев его не обратила никакого внимания.

— Добро, коли так.

Не выполнила бабка Меланья бабьего наказа, но заделье вдруг делом обернулось, и ушла она из пожарки довольнешенька.

— Закругляйся, бригадир, — поторопил Петра Ивановича Недогонов. — У баб сорочий интерес взыграл. Они скоро к тебе целую делегацию пришлют.

— Ну, дьяволы! — Петр Иванович пристукнул кулаком по столу. — Надо ж еще Агапова выслушать и бумагу написать о нашем решении.

— Э-э, в этом разе мы до морковкиного заговенья станем заседать. Ты будешь кулаком по столу постукивать, а Викторка тебе байки станет рассказывать. Он по этой части мастер.

— Как тогда?..

— Ладно. — Недогонов встал. — Я своей властью старшего тракториста распоряжусь. — И обратился к Витьке: — Куда ты поехал и зачем, мне известно. Что трактор мог поломать в Гнилом логу, тоже факт ясный. Отлучаю я тебя от машины.

— Согласовать бы с председателем надо, — запротестовал Петр Иванович. — План опять же… Зябь пахать сроки подошли.

— Это уж твое дело, — отмахнулся Недогонов. — И бумагу напишешь, и согласуешь где надо. Тебе по должности это положено.

— Выходит,