Сказание о второстепенном злодее 2 - SWFan
Я был уже почти уверен, что она не собирается отвечать, но…
— Сейчас мы пролетаем над горной грядой Либры, — сказала Мания, снова отворачиваясь к иллюминатору. — Летим шесть часов со скоростью сто двадцать километров в час, обходя самые высокие вершины, где обитают крылатые монстры. Где мы находимся?
— Что?.. — хрипло переспросила Адель. Девушка растерялась. Понимаю. Я бы тоже удивился, если бы меня похитили только для того, чтобы устроить экзамен по географии.
— В воздухе. Что за глупый вопрос? — фыркнул я, открывая глаза.
— Очнулся? — спросила Мания.
— Пару минут назад.
На самом деле мне просто надоело лежать и притворяться спящим. Неприятно, как в детском саду во время тихого часа. Да и руки с шеей затекли — пора было сменить позу.
— Вставай. И посмотри, — сказала Мания, обращаясь к Адели.
Адель поджала губы и медленно встала на ноги. Я — тоже, и в следующую секунду получил мощный удар прикладом по лицу.
Немногим ранее мне сделали инъекцию особого раствора, блокирующего проводимость маны. Он замедлял реакцию и делал тело неповоротливым. Поэтому я не успел увернуться и даже не заметил удара, пока меня не отбросило к металлической стене. По губам, пылающим так, будто к ним прижали раскалённую кочергу, побежала кровь.
— Тебе вставать не разрешали! — рявкнул грубый голос одного из солдат, тут же направившего на меня своё ружьё.
Я посмотрел в тёмное оружейное дуло.
И выдохнул.
Хорошо, конечно, что я заранее не использовал баллы, чтобы избавиться от воздействия инъекции. Иначе я бы рефлекторно увернулся от удара — и тогда у нас возникли бы серьёзные проблемы. Мне пришлось бы победить террористов, освободить Адель, сбежать…
Некоторое время я рассматривал такую возможность, но в итоге решил, что до поры до времени лучше следовать изначальному сюжету.
Даже если из него пришлось вычеркнуть Алекса, который в игре пытался спасти Адель, а затем тоже попадал в руки террористов.
Теперь получалось, что за него был я. Поэтому…
Отброшенный ударом, я свалился на пол. В следующую секунду рот наполнил кровавый привкус.
— Сидеть, имперская шавка! Сидеть! — рявкнул один из террористов в чёрной маске.
— Осторожнее. Генерал приказал взять его живым, — сухо напомнила Мания.
— Живым, да не целым, не? Может, отпилим ему что-нибудь?
— Пили. Мне всё равно, — пожала плечами девушка.
Мужчина ухмыльнулся и достал из-за пояса длинный армейский нож.
— Только попробуй, — сказал я ему бесстрастным голосом.
— А то что? Мелкий ублюдок, я тебе сейчас…
— Стойте! — вмешалась Адель. Она встала между нами, закрыв меня своей спиной. — Вы недостаточно людей сегодня покалечили? Хватит!
— А ты не вмешивайся, если не хочешь… — рявкнул было мужчина и вдруг замолчал, когда Мания вскинула руку.
— Её трогать генерал не разрешал, — сказала девушка.
Мужчина внимательно посмотрел на неё, фыркнул и спрятал нож за пояс, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. Я ответил ему нахальной улыбкой, встал и отряхнулся, насколько это было возможно со скованными руками.
Адель, помедлив, исполнила просьбу Мании, приблизившись к иллюминатору. Я тоже заглянул в него — с другой стороны. Сперва внизу мелькали высокие горы, но постепенно они встречались всё реже, и наконец перешли в широкую золотистую долину.
— Это Таврелия, — сказала Мания, заставляя Адель вздрогнуть и обернуться. — Наш дом, который твой отец у нас забрал. И который мы скоро, — она переглянулась с остальными солдатами, — вернём…
…
…
…
Таврелия представляла собой долину, зажатую между горной грядой Либры и великой континентальной рекой. Гряда начиналась среди далёких северных фьордов Гавранки и рассекала почти половину континента. Завершала этот природный барьер многоводная река, на которой находился Лапланд и которая впадала в Срединное море.
Именно по этим двум естественным преградам проходила граница между Гальварийской империей и Федерацией Меркел. Вместе они образовывали почти неприступный оборонительный рубеж. Однако Таврелианский горный перевал служил исключением. Ещё до начала Кристальной революции именно через него проходили многочисленные торговые караваны, связывавшие Империю и Федерацию.
Именно его топтали солдаты во время бесчисленных пограничных войн и конфликтов, регулярно вспыхивавших между двумя великими державами.
И несмотря на это население Таврелии — плодородного и живописного края — ещё до недавнего времени составляло почти сотню тысяч человек. Изменилось это только десять лет назад, когда всего за несколько месяцев эти земли стали совершенно безлюдными после…
— Таврелианского договора, — сказала Мания.
Её соратники опустили головы. На их лица упали мрачные тени.
— Ты знаешь его условия, верно? — обратилась она к Адели.
Девушка поджала губы.
— Федерация обязуется покинуть территорию Таврелии, объявить её демилитаризованной зоной, а также совместно с Гальварийской империей заминировать её и превратить в искусственный ОКЗ…
Мания кивнула.
— Три миллиона кристальных мин. Именно столько они здесь разместили. Затем сожгли поля, разобрали дороги и засыпали всё кристальным песком, чтобы появились монстры… Теперь это преграда на пути любой армии, но и жить здесь стало невозможно.
— И всё это, чтобы задобрить Империю! — прошипел, стиснув зубы, другой солдат.
— Федерация получила огромные преференции! — не выдержала Адель. — Империя снизила пошлины и позволила нам расширить влияние на многие страны Южного континента. Именно благодаря этому наше экономическое…
Девушка осеклась, заметив, какими взглядами смотрели на неё террористы.
— Если бы не это, ты бы не смогла пить по утрам свой драгоценный кофе, — фыркнула Мания.
Адель взяла себя в руки.
— Могла разгореться война. Отец…
— Посчитал, что благополучие всей Федерации важнее жизней жителей небольшого горного перевала, верно? — хмыкнула Мания.
Адель сжала кулаки.
— И был не прав? — неожиданно вмешался я. — Судя по всему, — я выдавил нахальную улыбку, — вы и сами с ним согласны.
— Ты что несёшь? — нахмурился молодой солдат с квадратной челюстью.
— А что, нет? Никто из тех, кто отправился штурмовать Академию, живым не вернётся. Кроме вас. Вы принесли их в жертву ради общего блага. Так чем вы отличаетесь от де ла Круса? Хотя нет — знаю. Жителям Таврелии, потерявшим свои дома, он выделил субсидии и жильё. А вы своих людей просто отправили на убой.
Зря я это сказал, конечно, но что поделать? Ещё в игре меня раздражали идеология и доводы террористов, и временами я расхаживал по комнате, повторяя про себя многочисленные аргументы, объяснявшие, почему они были «неправы».
— Ты… — зарычал солдат, который раньше ударил меня прикладом.
Он двинулся в мою сторону с таким лицом, будто собирался прямо сейчас забить меня до смерти, но Мания остановила его.
— Стой.
Её взгляд, впрочем, был не менее мрачным.
— Потом. Мы прилетели.
Не прошло и минуты, как судно пошло на посадку. После живописных пейзажей, что открывались за окном, впору было
