Ведьма - Василиса Мельницкая

Я видела Мишку всяким, и сейчас, как никто другой, понимала его настроение.

— Он нервничает. Это защитная реакция, — сказала я. — Неизвестность всегда нервирует.

Вчера мы так и не поговорили толком. С общего молчаливого согласия не захотели портить спокойный вечер обсуждением проблем. Венечка нервничал по-своему, внешне он вновь превратился в изваяние с ледяным взглядом. У Глафиры сердце было не на месте. И Катя постоянно прислушивалась, не проснулся ли Матвей. А я переживала за экзамен Савы. Ночь была прекрасной, но бессонной. Ваня, и тот, нервничал. Он нарочно вел себя вызывающе, привлекая к себе внимание. Это пройдет с возрастом.

Наряды для Глафиры выбирали у меня. Пока веселились, устроив примерку, проснулся Матвей. Катя умчалась к нему. Вернулся Сава, и Глафира заявила, что пойдет помогать парням, пока они не разнесли всю кухню.

— Сдал? — спросила я, глядя на Саву снизу вверх.

А он у меня высокий. И в плечах, вроде бы, раздался. И взгляд серьезнее. Усталость чувствуется, но легкая.

— Ты сомневалась? — улыбнулся Сава.

— Волновалась, — возразила я. — Когда присяга? Когда приказ о назначении?

«Сколько времени у нас осталось?» — вот о чем я хотела спросить, но боялась произнести это вслух.

— Дня три, — ответил Сава. — Но ведь ты меня не в армию провожаешь. Я все так же смогу тебя навещать в свободное время. Потом закончится лето, ты вернешься в Петербург.

— И будем вновь жить на два дома, — подхватила я. — Не отправят же тебя на Камчатку!

— Яра…

Сава коснулся рукой брючного кармана, и я вдруг отчетливо поняла, что сейчас произойдет. О нет! Только не предложение! Не сейчас, когда я еще ни с чем не разобралась!

Я прикрыла рот Савы ладонью, запрещая ему этим жестом говорить. Он удивился и нахмурился.

— Не знаю наверняка, но если это то, о чем я подумала, то не надо, — горячо зашептала я. — Не сейчас, пожалуйста.

— Именно сейчас, — возразил он, аккуратно отстраняя мою руку. — И вдруг прищурился: — Ведьмы уже рассказали тебе о проклятии?

— Ты знаешь⁈ — ахнула я.

— Яра, я же говорил, что в моем роду была ведьма. Полагаю, даже не одна. Конечно, я знаю. Это суеверие, и я в него не верю. Зато верю в нашу любовь.

Подарок богини. Возможно, он — наше спасение. Но вдруг именно его отнимет Мара? Саву это не остановит. Хотя мне стало легче после его слов, это не единственное, что пугало.

— Я тоже верю, но причина не в этом. Назревает что-то очень плохое. Возможно, мне придется пойти на крайние меры. Все слишком серьезно!

— Крайние меры — это?

— Выйти замуж за князя, — едва слышно выдохнула я. — У меня предчувствие, что это будет условием… для того, что он задумал.

Лицо Савы превратилось в каменную маску. Вот опять! Так и знала, что ему это не понравится. Впрочем, ни один мужчина не обрадуется такому заявлению.

— Вы об этом говорили вчера с Александром Ивановичем? — спросил Сава.

— Нет. Я расскажу, когда все соберутся. Сава, я понимаю, что это слишком… чересчур… Поэтому и прошу подождать. Если потом ты поймешь, что я тебе не подхожу… или откроются какие-то иные обстоятельства…

Он провел ладонью по лицу, словно смахивал с него паутину.

— Не говори глупостей, — сказал он. — Я могу подождать, если ты просишь. Ты права, государственные интересы важнее личных. Но не надейся, что я когда-нибудь от тебя откажусь.

— Сава! — заорали снизу. — Яра! Спускайтесь быстрее!

— Хочешь, никуда не пойдем? — шепнула я.

— Хочу, — ответил Сава. — Но тебе этого не простят. Все и так извелись от ожидания.

— Аргумент, — согласилась я.

Погода стояла прекрасная. Жара, на небе ни облачка. От воды веяло прохладой. Одуряюще пахло разнотравье. Легкий ветерок шелестел листвой.

Мишка завел нас в ту самую даль, куда не ступала нога человека. Так, во всяком случае, нам казалось. Мы разбили палатку недалеко от речки. Какой же поход без палатки? Ваня учил Венечку ловить рыбу. Матвей разводил костер, Катя помогала ему собирать сухие ветки. Мишка и Сава нанизывали мясо на шампуры. Мы с Глафирой резали овощи. Карамелька ловила в траве ящериц и мышей, Чоко ей активно мешал. Вероятно, переживал за дальних родственников.

День прошел насыщенно. Мы купались, варили уху из пойманной рыбы, жарили мясо, ели и вновь купались. И, конечно же, я рассказала о том, что узнала от Александра Ивановича. Но никаких планов мы не строили. Мы заслужили этот спокойный летний день. Всего один — без происшествий и потрясений. Сегодня отдохнем, а завтра, так и быть, пойдем спасать мир.

Глава 45

На следующий день Мишкин дом опустел. Катя и Венечка отправились на практику, каждый на свою. Мишка тоже пошел в управление, Александр Иванович пообещал прикрыть его прогулы. Сава вернулся в Петербург, прихватив с собой Матвея. Тот хотел договориться в академии о смене места прохождения практики. Местные не горели желанием сотрудничать с возможным убийцей. Они точно знали, что труп Павла Шереметева им не привиделся.

Ваню я отпустила в парк с ребятами с улицы. Тем загорелось показать приезжему пацану какие-то крутые места и виды. Глафира вернулась в школу, ранним утром Мишка подбросил ее до гостевого дома, пользуясь полученным разрешением.

Я бездельничала, устроившись в гамаке с книжкой. Страшно признаться, но за последние три года мне некогда было читать художественную литературу. Когда жила с опекунами, Лариса Васильевна следила за моим обязательным списком для чтения, но не ограничивала мои желания. А я с удовольствием «глотала» и классику, и беллетристику. Однако сейчас времени на чтение категорически не хватало. То есть, я читала, но исключительно учебники и монографии. Так как удержаться от соблазна?

Я перелистывала страницы знакомой книги, найденной в библиотеке. Карамелька растянулась на мне, пользуясь редким случаем полежать на хозяйке. Рядом на табурете стоял стакан с холодным чаем. Так приятно хоть ненадолго почувствовать себя обычной девушкой на отдыхе!

К тому же, утром мы с парнями славно размялись, устроив настоящую тренировку: пробежка по пересеченной местности, комплексы упражнений — растяжка, силовые, кардио. Пора возвращаться в форму, а то расслабилась на Мишкиных шашлыках, да Глафириных пирожках.

Сосредоточиться на сюжете, хоть и знакомом, не получалось. Мысли ускользали в известном