Ведьма - Василиса Мельницкая
— Вот сейчас ничего не понятно, — сердито произнесла я.
— Попробуйте узнать сами, если вам это важно. Все, Яра, иди. Тебя заждались.
— Увидимся завтра?
— Послезавтра. Завтра отдохни. Это приказ. Кстати, я требую… Слышишь, Яра? Требую! Чтобы ты подчинялась моим приказам. Не только ты, но и все вы. Одна ошибка — и вы вне игры. Это понятно?
— Так точно! — отрапортовала я, вытягиваясь в струнку.
— Я уж собирался за тобой идти, — сказал Сава, когда я вернулась в сад. — Вызволять из плена.
— Да все нормально, — успокоила я его. — Мы разговаривали.
— О чем? — Рядом нарисовался вездесущий Мишка.
— Дома расскажу.
Он хмыкнул и умчался к Глафире.
Я осмотрелась. Петр Андреевич о чем-то беседовал с Матвеем и Катей. Эти двое, кажется, весь вечер держались за руки. Мишка кормил Глафиру миниатюрными пирожными и рассказывал ей что-то смешное. Глафира пыталась сохранять серьезный вид, но то и дело прыскала в кулак. Венечка устроился в гамаке и лениво тянул через трубочку молочный коктейль. Ваня играл с химерами.
— Досталось? — спросил Сава, приобнимая меня за талию.
— Нет, — ответила я. — Наоборот.
Он ненавязчиво коснулся губами шеи.
— Мы же не одни, — напомнила я.
— Никто не смотрит, — успокоил он. — Я соскучился.
— Я тоже. Когда у тебя последний экзамен?
— Завтра.
— О, тебе пора.
— Прогоняешь?
— Переживаю!
— Ты всегда за всех переживаешь. Иногда даже слишком.
Мы болтали, пока не закончился этот чудесный вечер. А потом стало не до разговоров. Сава остался со мной. И, кажется, не только мы с удовольствием провели ночь.
Глава 44
Когда я проснулась, солнце уже поднялось высоко. Савы рядом не обнаружила. Вместо него на подушке свернулась калачиком Карамелька. Я взглянула на часы. Пожалуй, Сава уже и экзамен сдал.
— Чего не разбудили? — спросила я у Кати, намывающей полы на кухне. — И где все?
— Тебе надо было выспаться, — сказала она, бросив тряпку в ведро. — Как себя чувствуешь?
— Прекрасно, — ответила я. — Давай, помогу.
— Не надо, я уже закончила. Садись завтракать. Тебе под полотенцем тарелки оставили. На столе. Карамелька, там и для тебя завтрак. Яра, кофе или чай?
— Чай, — выбрала я, усаживаясь за стол. — Так где все?
— На рынок ушли. Или, как тут говорят, на базар.
Катя поставила на плиту обычный чайник. И то верно, быстрее получится, чем с самоваром возиться.
— И Матвей? — уточнила я.
Не верилось, что он оставил Катю одну.
— А, нет. Он спит. Но он уже завтракал.
— Неужели Мишка Веню с собой взял? — не унималась я.
— Ужели, — хмыкнула Катя. — Мишка решил, что сегодня чудесный день для пикника, и никто не в силах его остановить. Разве что Глаша, сковородкой. Но она с ним заодно.
— Березовское ущелье? — догадалась я.
— Естественно. Хочет показать нам какое-то особенное место, куда не всякий турист доползет. Если честно, мне уже страшно, — призналась Катя.
— Сегодня ничего не случится, — сказала я уверенно. — Мы заслужили передышку.
— Все так считают, — согласилась Катя. — Сегодня все свободны, и у Савы последний экзамен. Есть, что отметить, и есть, о чем поговорить.
Я кивнула, так как успела набить рот вкусными пышными оладьями. Катя присела выпить чаю вместе со мной.
— Все в порядке? — спросила я.
Ее эмоции, в основном, были спокойными. Но едва заметный колокольчик тревоги я все же услышала.
— Да, — вздохнула Катя. — Хотя, чего греха таить, хочется увезти Матвея. Но он взрослый мужчина, и сам решает, где ему находиться. Да и не поможет это. Где оно, это безопасное место?
— Катюш, Матвею ничего не грозит. Я дам согласие на условие князя.
— По-твоему, он в стороне останется? — фыркнула она. — И я не останусь. От меня толку мало, но я с вами. — Она помолчала и добавила: — Матвей сделал мне предложение.
— О-о-о! — обрадовалась я. — Это же замечательно!
— Да. — Катя смущенно улыбнулась. — Официально не объявляли, и еще долго не объявим. Матвей все еще Шереметев, все считают Павла его отцом. У рода траур по убиенному. Но мы оба хотим, чтобы ты знала. И, Яра… прости, пожалуйста. Это я настояла на этих побрякушках… на блокаторах. Матвей был против. Он спокойно воспринимает то, что вы читаете эмоции. А я еще не привыкла. И за те дурацкие обвинения тоже прости.
Я дала Кате выговориться, отдавая должное оладьям, сметане, ягодам, свежему хлебу и вкусному молодому сыру, душистому чаю с медом.
— Я обиды не держу, — сказала я, когда Катя замолчала. — Но скажи мне честно, тебя не смущает, что Матвей — не Шереметев по крови? А то выйдешь замуж за Шереметева, а потом — бац — и Морозовой станешь.
— Я замуж за мужчину выхожу, а не за род, — вспыхнула Катя.
— Не обижайся. Я должна спросить, как сестра. А твоя семья? Она примет Матвея? Дед Шереметев только рад будет такой невестке, как ты. А Аксаковы?
— Уверена, что мои родители не будут против.
— Матвея я в обиду не дам, — заявила я. — Хоть ты мне и подруга. — И, рассмеявшись, добавила: — Если серьезно, я за вас очень рада. Вы очень подходите друг другу.
— Чему радуемся⁈
На кухню ворвался ураган по имени Мишка. Карамелька тут же удрала в сад через окно.
— Новому дню, — ответила я.
— И тому, что все живы и свободны, — добавила Катя.
— Молодцы! Яра, выспалась? Поела? Девчонки, собирайтесь! Купальники возьмите обязательно. Глаша, тебя это тоже касается. Брось корзину! Брось, я сказал! Сам разберу. С Ярой иди, она с тобой поделится. Ванька, ты зачем немытые абрикосы в рот тащишь? Вень, мороженое у тебя? Как в машине осталось⁈
Я подхватила под руки Катю и Глафиру и последовала примеру Карамельки. Правда, сбежали мы не через окно, а через дверь.
— Нет, вы видели! — возмущалась Глафира, поднимаясь по
