За тридевять земель - Иван Михайлович Байгулов

Отступать Митяй наладился.

— Может, на улицу выйдем? — попугал его Витька.

— Какого лешего я там не видел! — ощетинился Митяй. — Мне и тут хорошо, — сказал он, боднул Витьку взглядом и вслед за замешкавшимися мужиками неторопко пошел к дверям.

Ольга, как в фойе, сидела рядом с учительницей. Тесно было вокруг них, плотно, плечо к плечу, мостился народ на лучшем тут, серединном, ряду. Со всех сторон обложили этот ряд степановские парни, но Митяя среди них не было.

Пожалел Витька, что не найдет сейчас поближе к Ольге свободного места, да углядел отставленный к стене хлипкий стул и устроился на нем в проходе около серединного ряда. Увидел Витька, что посмотрела Ольга на него и вроде ворохнула бровями. Удивилась, истолковал этот жест Витька, что цел и невредим он, но не выдал ни единым движением, что заметил ее взгляд. На экран он смотрел, а сам между тем прикидывал, как незаметнее поглядывать на Ольгу.

Кино было про любовь. Пожилой профессор влюбился в молоденькую аспирантку. И та в него влюбилась, да сочла, что недостойна быть женой такого большого человека: семью, говорила, разрушит у профессора, и маялась, бедняжка, аж с лица опала и напутала в наиважнейших для профессора расчетах.

Много чего накрутили киношники вокруг страданий профессора и молодой аспирантки, но тянули эту историю к свадьбе. Жена у профессора была дамочкой злой, аспирантка же чисто ангелица — воды не замутит и живет, толковали ее доброжелатели, общими интересами с любимым человеком.

Все в кино этом было разыграно как по нотам. Тут, хоть не смотри, понятно, куда клонится дело, и Витька потерял интерес к заезженной основательно истории: не впервой видел он такое в кино и в книжках читал не впервой. По сторонам он поглядывал и все чаще скашивал глаза на Ольгу.

Со всем вниманием смотрела Ольга на экран, а когда объяснялась аспирантка профессору, даже вперед подалась, будто боялась пропустить или не расслышать какое-нибудь слово. Ничего особенного не сказала аспирантка. «Люблю», — шепнула и потупилась, а Ольга и потом сидела, подавшись вперед, как будто ждала повторения этого момента.

Свадьбу Ольга, похоже, приняла спокойно и, пока под жиденькое «горько» немногих гостей целовался профессор с аспиранткой, шепталась с учительницей. Но, когда кончилось кино и вспыхнул свет, увидел Витька, что была Ольга задумчива.

Первыми загомонили в зале степановские парни. Подшучивали над девчонками, что слабо им, как в кино, увести мужика от семьи, учитесь, советовали, потому как, может статься, понадобится такая наука, любовь, посмеивались, не картошка и в окно ее не выбросишь. Девчонки в долгу не остались. Без надобности, отвечали, им эта наука, другую, посмеивались, надо бы постичь: как их, парней, танцевать обучить да хорошим манерам.

Под эту веселую перебранку парни и девчонки подступили к дверям. Увидел Витька — мелькнул в толпе Митяй, смотрел на него, увидел, но не заметил, чтобы был тот в воинственном настроении, и забыл тут же о нем.

Ольгу Витька искал. Только на момент, когда относил к стене мешавший в проходе стул, отлучился он от людного серединного ряда и потерял ее из виду. Около учительницы, с которой она подвигалась к дверям, топтался невесть когда прибежавший в зал киномеханик. Нашептывал он учительнице что-то такое, что, видно, не полагалось слышать постороннему человеку, и тем отпугнул Ольгу.

Витька надеялся — танцы будут, но в шутках степановских девчонок насчет немастерых в плясовом деле парней была, должно быть, доля истины. Гремела на окне радиола, а охочего потанцевать молодого народа в фойе не оказалось. Мужики тут стояли, закуривая, да стайка пришедших с Витькой агаповских ребятишек.

Витька наказал своим попутчикам идти домой, благо не боялись они в артели ни бога, ни черта, догонит их, сказал, и кинулся на улицу.

У клуба на дороге толпились степановские парни. Неподалеку от них сгуртовались девчонки и лениво пошвыривали в парней снежками. Что нет Ольги тут, определил Витька сразу, едва увидел уже поредевший рядок девчонок. Глянул в обе стороны вдоль улицы и в той стороне ее, что вела на дорогу в Агаповку, рассмотрел фигурку девчонки. За ней, настигая, топал скорым шагом Митяй.

В минуту достал Витька Митяя и — тот моргнуть не успел — потеснил его с дороги.

— Погоди, друг, — сказал. — Отдохни. Сегодня я девушку провожу, — и пустился догонять Ольгу.

Она это была. Шла Ольга неспешно, точно прислушивалась к хрустко оседавшему под ногами снегу. Витька, нагнав ее, сбавил шаг, перевел дыхание и сдержанно кашлянул:

— Нам, Оля, кажется, по пути?

— Может быть, — бесстрастно отозвалась она, и коротко глянула на Витьку. — Вы вот и имя мое знаете, а уж кому куда идти, наверно, и подавно.

— Имя мне кавалер ваш сказал. Доставь, попросил, друг, девушку домой в целости и сохранности. Сам бы-де выполнил эту почетную обязанность, да нездоровится.

— Ну-у? — Ольга чуть заметно улыбнулась. — Я думала, он бить вас будет.

— Не-е. Что вы! Друзья мы с ним не разлей водой.

— Так и сказал, чтобы в целости и сохранности?

— Да. Не дай бог, говорит, волки набегут или повстречается лихой человек, — подтвердил Витька, и вот, мол, выполняет он свято ту просьбу — взял Ольгу под руку.

Ольга руку не отняла.

— Ладно, — согласилась. — Охраняйте. Только скажите, как вас зовут. Неудобно будет, если налетит кто-нибудь, а я и окликнуть вас не знаю как.

— Виктор… Виктор Михайлович, — поправился Витька. — Родился, само собой. Живу в соседней деревне. Не крещен, ну, а другое что как у всех людей.

— О-о! Виктор Михайлович, — протянула Ольга и, кажется, впервые посмотрела на него пристально, как будто убедиться хотела, насколько соответствует он такому величанию. — Друг ваш скромнее. Только по имени представился. Он мне все про здешние места рассказывает. Красотища, говорит, тут летом неописуемая.

— А стихи он вам еще не читал?

— Нет.

— Значит, скоро прочтет, — убежденно сказал Витька. — Он все больше про автомашины пишет да могучую технику, но недавно