Невеста с неба и прочие неприятности - Оксана Гринберга
Лишь один-единственный оставался неизменным – здоровенный тип с рыжей бородой и изрытым оспинами лицом.
Все началось после того, как мы мило распрощались с караваном, миновав проверку на городских воротах. Повозки укатили по объездной дороге по направлению к стоявшим на отшибе возле реки складам, а мы с подругами решили сперва наведаться в самый центр Смирры.
Думали посмотреть на столичные храмы с мраморными колоннами и покрытыми золотом статуями Богов, затем узреть невиданное великолепие: стоящий на высокой насыпи огромный королевский дворец и расположенные у его подножия висячие сады, одно из чудес нашего мира.
Заодно мы хотели взглянуть издалека на Башню Оракула, оставив ее посещение на завтра. После чего собирались присмотреть приятное место, где можно было бы вечером поужинать. Ну, уже после того как мы разместимся на постоялом дворе, в который у меня имелось рекомендательное письмо от наставницы.
Но все вышло совсем не так, как я предполагала и как решили мы с подругами.
Причина крылась в том, что в теплом столичном воздухе буквально витало напряжение, которое я чувствовала всеми фибрами души. Да такое, что порой волосы начинали шевелиться даже на затылке.
Но ему было и вполне зримое подтверждение.
Мы то и дело натыкались на разгуливавших по Смирре здоровенных детин, у которых на одежде были нашивки в виде красного треугольника. Они зорко поглядывали по сторонам, пока один из них не заметил плащ и эмблему нашей академии у Талы.
Тот самый, с бородой и оспинами, после чего началось наше преследование.
Наконец я покопалась в памяти, сложила одно с другим и ужаснулась.
Алый треугольник, ну конечно же! Храмовники часто меняли свои символы, потому что это было разрозненное и стихийное движение без какого-либо строгого руководства. Но, кажется, этот символ тоже входил в число отличительных меток наших ненавистников.
Перед этим были слова Конрада о том, что их наняли охранять некое шествие. Оно пройдет завтра, и мы собирались принять в нем участие. Но уже сейчас я понимала, что провокации непременно будут и разлитое в воздухе напряжение мне вовсе не чудится.
Нет, не так – провокации начнутся даже раньше завтрашнего дня.
- Зачем снимать плащ? – спросила Тала, святая простота с первого курса академии. – Мне и в нем хорошо. К тому же он краси…
- Если не снимешь, мы все здесь умрем, – неожиданно произнесла Вейра, а я почувствовала пришедший от нее магический импульс. Такой, какой бывает, когда предсказание оказывается истинным, снизошедшим с самых божественных высот.
Тала бросила на нас с Вейрой растерянный взгляд, но плащ с себя все-таки стащила. Скомкала и пристроила на седло перед собой.
- И что теперь? – деловито спросила у меня Вейра. – Эй, не вздумай оглядываться! – приказала она подруге. – Их около полудюжины, но не стоит показывать, что мы их заметили. Боюсь, тогда они могут напасть на нас и на улице.
- Мы уже недалеко от постоялого двора, – сказала я подругам. – Осталась буквально пара поворотов. – Хорошо, что я догадалась спросить дорогу у караванщика, и тот детально мне рассказал. – Думаю, там нас не тронут.
Но я серьезно ошибалась.
Наши преследователи упрямо двигались за нами, не слишком-то скрываясь, аж до самого «Последнего привала Смирры».
Мы же ехали молча. Иногда я переглядывалась с Вейрой, прикидывая, как нам дать магический бой на улицах столицы. Заодно молилась Великой Матери, чтобы не пришлось.
Нет, на улицах нам все же не пришлось, Она меня услышала. Но не до конца, потому что этот бой мы с подругами приняли уже в обеденном зале постоялого двора.
Правда, сперва мы спешились у крыльца и подхватили свои сумки, после чего передали поводья подбежавшему мальчишке-слуге. Сказали ему, что непременно останемся здесь на ночь, если на постоялом дворе найдутся свободные места.
Тот подтвердил, что такие имеются, после чего пообещал позаботиться о лошадях.
Мы же направились внутрь выглядевшего вполне солидным трехэтажного дома, увитого плющом и окруженного разросшимися кустами цветущих роз-клементин. Как раз над входом висела вывеска «Последний приют Смирры», на которой я невольно задержала взгляд.
Одновременно с этим почувствовала, как буравят затылок тяжелыми взглядами наши преследователи, не собиравшиеся оставлять нас в покое. Они тоже подошли к постоялому двору и теперь стояли чуть в стороне.
Словно чего-то ждали. Или кого-то – может, когда подоспеют остальные?
Все это показалось мне недобрым знаком.
Нет, делать плохие предсказания я по-прежнему не могла ни себе, ни кому-либо другому, но сложить одно с другим до сих пор было в моих силах. Как и прислушаться к голосу интуиции, который рисовал наше будущее в самых мрачных тонах.
А еще и это название!..
Как бы постоялый двор и правда не стал нашим последним приютом в Смирре.
- Они идут за нами, – негромко произнесла Вейра, когда я распахнула дверь. – Мне кажется, мы вот-вот угодим прямиком в ловушку.
Тала засопела, и я почувствовала, как подруги стягивают к себе магию. Я же, сделав глубокий вздох, заявила:
- На постоялых дворах всегда есть охрана. Вышибалы, которые нужны, чтобы угомонить разбуянившихся постояльцев. Будем надеяться, что и тут имеются такие же. И если кто-то захочет на нас напасть, то они не дадут в обиду трех беззащитных девиц.
Хотя мы такими не были.
Только вот охрана – вернее, здоровенный верзила, окинувший нас внимательным взглядом, пока мы направлялись к барной стойке, решил, что лучше он не даст в обиду самого себя.
Потому что преследователи вошли за нами почти без промедления, и разговоры в обеденном зале резко стихли. Верзила поднялся было на ноги, но, завидев красный треугольник на чужой одежде, моментально сник и опустился на лавку.
Рыжий – тот самый, который заметил нас первым, похоже, их предводитель – театральным жестом вскинул руку и произнес:
- Эти девки – магички. Во имя святого Храма, мы их заберем и уйдем, не потревожив ваш покой.
И именно тогда я поняла: нас здесь никто не станет защищать.
Хозяин, сперва расплывшийся в улыбке, стоило ему нас завидеть, с философским видом нырнул под стойку, но перед этим заявил, что если в его заведении что-то разгромят, то храмовники должны будут возместить убытки.
- Боги возместят, – оскалившись, заявил рыжий детина. Затем посмотрел на растерянных нас: – Не вздумайте бежать, отродья
