На острие скальпеля - Одри Блейк

Я, доктор Сальвио Перра, профессор кафедры анатомии Болонского университета и президент Большого госпиталя жизни и смерти, даю безоговорочную рекомендацию доктору Э. Биди из Лондона, Англия. Под моим руководством и руководством известного акушера-гинеколога доктора М. Маренко, а также в ходе совместных работ доктором Биди были продемонстрированы высочайшие навыки, знания и преданность делу. Опыт доктора Биди в области анестезии и акушерства не имеет себе равных и станет ценным приобретением для любой больницы, частной клиники или врачебного кабинета.

Сальвио Перра, Болонья, Италия

12 декабря 1847 года

Нора прижала трепещущий листок к груди, словно ребенка.

– Не нужно было…

– Нет, нужно. – Его взгляд был мягким, нежным. Одним быстрым движением мужчина наклонился вперед и поцеловал девушку сперва в лоб, а затем в обе щеки, задержавшись губами на влажной от слез коже. – Addio, – прошептал он ей на ухо итальянское слово, которое означало «прощай навсегда», а не обычное свое alla prossima – «до скорого».

Норе вдруг стало очень больно, а желудок скрутило спазмом.

– Addio, – сорвалось с ее губ. – Grazie di cuore [29].

Перра сжал губы, пытаясь удержать следующие слова, и все‐таки произнес:

– Voglio invecchiare con te [30]. – Он бросил еще один взгляд на девушку, увидел боль у нее на лице и добавил: – Но вижу, что этому не суждено сбыться.

И Перра ушел, оставив после себя лишь безжизненный холод. Впрочем, скоро его должен был сменить прохладный морской бриз, который окутает ее и унесет прочь.

Глава 33

Лондон медленно выплывал из пелены тумана и моросящего дождя. Путешествие, хоть и мучительное, обошлось безо всяких происшествий и наконец‐то завершилось, однако Нора продолжала стоять на палубе под зонтиком, пытаясь сдержать нетерпение, а матросы вокруг перекрикивались бессмысленными фразами о трапах и швартовах.

Миссис Фиппс коснулась ее руки.

– Оставь багаж мне, а сама езжай.

– Вы уверены?

Экономка улыбнулась.

– Да стоит тебе только его увидеть, и ты сразу воспрянешь духом.

А вот Нора сомневалась. Во всяком случае, за время путешествия ее уверенность в себе пошатнулась. Она боялась узнать, что Хораса больше нет, боялась, что он сломлен и неизлечим, боялась, что Дэниел изменился, отдалился или стал не таким, каким она его помнила. И как он воспримет ее? Волосы у нее сильно отросли, она загорела, а из-за беспокойства еще и здорово похудела. К тому же целовалась с другим мужчиной и привыкла отдавать приказы. В общем, она стала той, кем не должна быть молодая леди. И в целом даже была довольна изменениями в себе.

– Я надеюсь на это, – призналась Нора. – Но если нужно подождать…

Миссис Фиппс покачала головой:

– Езжай. А я… – Она глубоко вздохнула и начала снова: – Я буду рада, если ты окажешься там раньше меня.

– Конечно. – Нора сжала руку домоправительницы, чувствуя себя более сильной, хотя напуганы были обе. Минуту спустя она уже сидела в наемном экипаже, который лошадь тащила по грязным дорогам. Девушку качало, словно на волнах океана. Она крепко сцепила пальцы, чувствуя, как сердце бешено колотится где‐то в горле.

Город, ее родные места, ее дом, выглядел совсем по-иному. Нора вдруг поняла, что совершенно забыла: Лондон – самый густонаселенный город в мире, и бедность здесь выглядит иначе, чем в Болонье. В Италии певчих птичек ели как деликатес, а не от отчаяния, там круглый год на рынках было полно фруктов, а портики одинаково защищали всех от ветра и дождя. В Красном городе даже бедняки казались счастливее. Лица, которые Нора видела сейчас через грязные окна экипажа, были бледными, измученными январским холодом.

Отведя взгляд от окна, она принялась считать повороты до Грейт-Квин-стрит, пока наконец не показался дом. Нора нахмурилась. Бронзовая табличка на входной двери исчезла, а сама дверь из тускло-зеленой стала глянцево-черной, что усилило дурные предчувствия, хотя похоронного венка на ней не висело, а занавески были задернуты только на втором этаже.

И сами занавески стали другими.

Дэниел предупреждал о переменах, о том, что в доме основательно поработали, но, даже прочитав о целой артели плотников, Нора оказалась совершенно не готова воочию увидеть плоды их работы. Не успел экипаж полностью остановиться, девушка выбралась наружу и застыла в изумлении. Все следы сажи на камнях исчезли. Оконные ограждения в цокольном этаже были заново покрашены, а над входной дверью установили витраж с изображением синего кадуцея, символа медицины: жезла, обвитого змеей. Вдоль побеленных ступеней красовались фигурно подстриженные кусты, такие же, как и перед соседним зданием. Не веря глазам, Нора подошла поближе. Да, и кусты подстрижены так же, и черная краска похожая, а еще второе окно, побольше, с таким же витражом и кадуцеем, но на фоне зеленых пальмовых листьев. Нора ожидала перемен, но не таких.

На онемевших ногах она двинулась вперед, с трудом добредя до знакомой двери. И поймала себя на том, что тянется к дверному молотку.

«Нет, ну это же нелепо», – сказала она себе и достала из сумочки ключ, который так долго и бережно хранила. Но когда он не подошел к замку, глаза у нее наполнились слезами.

Отчаянный стук дверного молотка не возымел немедленного действия. Нора попробовала еще раз и…

– Что вам угодно, мадам?.. – Джон, санитар, так и не открыв полностью входную дверь, уставился на нее во все глаза, в которых боролись узнавание и недоверие. – Мисс Нора? Это действительно вы?

– Это действительно я. – Взгляд Норы скользнул ему за спину, отмечая странные детали: мраморный холл, отсутствующую стену там, где была столовая, и, как ни странно, вазу с цветами, красиво размещенную на колонне. – Вот только не уверена, что попала куда надо, – проговорила девушка, когда Джон, взяв чемодан, поспешно пригласил ее внутрь.

– Просто здесь все изменилось. Как и вы. – Широко улыбнувшись, Джон высунул голову за двери и посмотрел на улицу. – А миссис Фиппс где?

– Едет следом с остальным багажом. – Девушка заглянула в гостиную и заметила на любимом кресле Хораса кружевную салфетку. Cosa in nome di Dio? [31]

«Имя Бога не имеет ко всему этому никакого отношения», – мысленно поправила себя Нора по-английски. Возможно, временная экономка справлялась с работой лучше, чем можно было ожидать.

– Джон, ты открыл дверь? – донесся из коридора мелодичный голос, совсем не похожий на тот, которым Нора мысленно наделяла миссис Кроуфорд. Девушка обернулась и увидела молодую женщину с аквамариновыми глазами того же цвета, что и озера Италии, и густыми светлыми волосами, уложенными в красивую прическу. Их глаза встретились, выражая взаимное удивление.

– Миссис Тримбл, это хозяйка дома, – объявил Джон.

– Миссис Тримбл? –