Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез

class="p1">Сап и Силапп выскочили из тени расколотого обелиска и бросились наперехват. Юри потянулась за ножами и с ужасом поняла, что ножны остались в брошенном где-то мешке. Все что у нее есть — крохотный ножик, прозванный коготь тигра. Она ударила им Сапа, оказавшегося проворнее сестры. Он не успел увернуться, не ожидал, что жертва окажет сопротивление. Острое лезвие рассекло запястье. Брызнула кровь, и шакалата возмущенно вскрикнул и отступил назад, зажимая рану. Свист кнута распорол воздух. Удар пришелся точно по руке, держащей нож, но Юри только сильнее сомкнула пальцы на рукояти. Силапп ударила снова на этот раз по ногам. А потом еще и еще. Юри попятилась, уворачиваясь от свистящего кнута, и не заметила, как Сап подобрался сзади. Он схватил ее, немного неловко — берег раненную руку, — потому ей удалось вывернуться и ударить ножом снова. Она метила в шею, но промахнулась. Лезвие распороло стеганную набитую ватой куртку, не причинив вреда. В этот миг Силапп ударила Юри кулаком по лицу с такой силой, что та едва удержалась на ногах. Перед глазами запрыгали красные пятна. Кровь зазвенела в ушах. Шакалаты схватили Юри с двух сторон и повалили на землю, вырвали нож, и он с коротким всхлипом упал в воду. Острые камни впились в спину. Миро наклонился к ней, и она попыталась ударить его ногой. Тогда он поймал ее за щиколотки, резко дернул, словно вытряхивал мусор с ковра, и крикнул:

— Сап, держи ей ноги!

Юри попыталась вырваться, когда Сап ослабил хватку, но Силапп сжала ее запястья с такой силой, что хрустнули кости. Солнце в зените заливало ущелье светом, отчего все происходящее приобретало болезненную невозможную четкость. Юри почувствовала, что ей на лоб капает что-то горячее и увидела прямо над собой лицо шакалаты с застывшим звериным оскалом, обнажившим нижний ряд редких зубов. С них текла слюна, как у голодной собаки.

— Кричи! Давай, кричи! Зови своего хозяина, — приказал Миро, — Хочу, чтобы ублюдок видел.

Он наклонился и ловким движением распорол на ней стеганные штаны. Юри поняла, что он сделал это ее ножом, и зарычала от злости и отвращения. В ушах звенело. Глаза наполнились слезами, но она не закричала. Ей казалось, что рот и горло набиты песком, и она не смогла бы издать ни звука, даже если бы захотела. Голова взорвалась такой болью, что все прочие ощущения пропали. Юри перестала чувствовать острые камни, вонзающиеся в спину, железную хватку Силапп и тяжелый запах ее пота, колено Сапа, придавившее ее ногу к земле, руки Миро на своих бедрах. Не слышала его голос, не замечала его удары. Он что-то потребовал у Сапа, и тот на мгновение отпустил ее ногу. Юри сразу же почти инстинктивно пнула Миро, и тот в ответ ударил ее по голове с такой силой, что она стукнулась о камень затылком, и звенящий свист в ушах, заменивший все прочие звуки, пропал.

— Держите эту бешеную тварь крепче! — услышала она голос Миро.

Он рывком раздвинул ей ноги и развязал свой пояс.

— Только посмей ударить меня, тигру скормлю.

Над головой пролетело что-то сверкнувшее на солнце. Силапп разжала хватку, упала на спину, дернулась и издала хриплый свистящий звук, безуспешно пытаясь сделать последний вдох. Она лежала, запрокинув голову, с все тем же застывшим на лице пугающим хищным оскалом. Из ее неподвижной груди торчало короткое копье. Сап бросился к сестре. На его побледневшем лице безмолвно хлопали синие губы. Небрежно замотанная повязка на запястье разбухла от крови. Он упал на колени рядом с сестрой и замер в оцепенении. Вокруг Миро заплясал вихрь из золотых искр.

Юри с усилием перекатилась на бок и поползла по камням. Она понимала, ей не убежать, не хватит сил даже подняться на ноги, но смиряться не собиралась. От страха и от боли мутило. Язык походил на наждак. Добравшись до ближайшего ручья, она жадно припала к ледяной воде, от которой тотчас свело зубы. И все же река ободрила ее. Она огляделась и увидела разгневанную Славли Злату верхом на золотой тигрице. Всадница остановилась рядом с братом и крикнула:

— Что за мерзость ты вытворяешь? Противно смотреть, как низко ты пал!

Она спрыгнула на землю, поправила расшитый золотом светлый плащ и вытащила свое копье из застывшего в неестественной изломанной позе тела Силапп. Сап очнулся и заскулил, испуганно уставившись на хозяина. Миро разглядывал мертвую шакалату с острым холодным любопытством. Его тигр уже соткался из золотого вихря и теперь стоял рядом, бил хвостом по лапам и скалился.

— Снова ты сломала мою игрушку, старшая сестра, — произнес Миро зло, — Поверь, ты очень скоро пожалеешь об этом.

— Как бы тебе не пожалеть о содеянном, — ответила Славли, — Мне надоели твои выходки! Завяжи свой пояс, брат!

— Ты что же ревнуешь к этой заморской шакалате? Не волнуйся, на самом деле я люблю только тебя, — протянул Миро и подошел к сестре почти вплотную.

— Прекрати! Хватит! От тебя несет безумием, — воскликнула Славли и отшатнулась от него, как от прокаженного.

И тут Миро обеими руками схватил ее за горло, притянул к себе и прокричал ей прямо в лицо:

— Скоро я до тебя доберусь, сестра! Скоро, скоро, скоро! Будешь любить меня, как прежде!

Тигрица бросилась на помощь хрипящей задыхающейся Славле Злате, но тигр Миро преградил ей путь. Оба зверя ощетинились, показывая клыки, готовые вот-вот вцепиться друг в друга.

Мощный, как гром, рык разорвал воздух. Золотые тигры замерли и поджали хвосты. Миро тотчас разжал руки. Багровое лицо Славли задергалось в приступе нервного тика. Она несколько раз глубоко вдохнула и ударила брата в лицо кулаком с такой силой, что у того пошла носом кровь.

Из-за красных камней выплыл Рубо Червон верхом на огромном звере. Огненный тигр скалился, и его пасть блестела от слюны.

— Опять вы собачитесь, как дети малые, — крикнул Рубо и привычным жестом перекинул копье Героя из одной руки в другую. Он огляделся вокруг и потер подбородок, обезображенный намечающейся жидкой бородой. Потом неожиданно ловко для такого грузного человека спрыгнул на землю.

— Миро, ты уже совсем берегов не видишь. Пора тебя проучить, мелкий ты паршивец. Пора наказать как следует. Думал, я не знаю, что ты там придумал-задумал. Беднягу Кана до смерти довел, и ради чего, а? Бедняга Кан, а? Безобидный цветочек незабудка… Эх молодость, вам не понять. Вам бы