"Обручальник" против - Ника Дмитриевна Ракитина
Переглянувшись, они, конечно же, кинулись в гущу событий. Визжала Лидяша, а у фальшборта уже столпился народ — не протолкнуться. Но со ступенек картина открылась полностью, и была она по меньшей мере странной.
Кисточка была в реке и активно гребла прочь от парохода. На перилах фальшборта вальяжно устроился Герострат и что-то порыкивал, пристально глядя на собачку. Та время от времени оборачивалась, словно уточняла его ценные указания. Звягинцев рванулся, было, к коту, но Марина удержала: Герочке ничего не грозило, а псинке он скорее помогал, чем мешал. Сыщик, сообразив, что помощница права, кивнул и улыбнулся, крепче сжав ее ладонь.
Кися стремительно рвалась к берегу. Или не к берегу? Похоже, целью ее было что-то светлое, плавающее у поверхности. Разглядеть эту довольно крупную, но слегка притопленную вещь не удавалось. Лидяша голосила все более истошно. Какой-то идиот заорал: «Человек за бортом!». Раздались смешки. Даже Марина с Андреем не выдержали и зафыркали. Но кто-то из команды сжалился то ли над собачкой, то ли над ее хозяйкой: спустили канат, и матросик соскользнул по нему прямо к воде.
Кисточка как раз, уцепив зубами то самое, светлое, развернулась и поплыла обратно. Герострат расслабился и растянулся по перилам во всю длину, но на собачку поглядывать продолжал.
Наконец псинку, так и не выпустившую добычу, подняли на борт. Та отряхнулась, обдав речной водой всех вокруг, но в первую очередь кинувшуюся к ней хозяйку. Лидяша шарахнулась и больше попыток обнять спасенную животинку не делала. Зато Герочка спрыгнул на палубу, сел рядом с дрожащей собачкой и принялся ее вылизывать.
Звягинцев уже тащил помощницу вниз. Разумеется, больше всего его, да и Марину тоже, интересовало, что же Кися такое приволокла. Узнали они об этом раньше, чем протолкались к месту событий. Заголосил Трифон Летягин:
— Утопла!!! Как есть утопла кровиночка моя!
Марина и Андрей переглянулись и заработали локтями еще активнее.
На палубе лежало платье. Даже такое мокрое оно оставалось легко узнаваемым — то самое, в котором Глафира была на обеде, и клок от которого нашли оборванным.
— В воде растворилась, не иначе, — пробормотала Клюева, разглядывая затянутую шнуровку.
— Из платья вывернулась и пошла ко дну нагишом, — хмыкнул в ответ Звягинцев.
Говорил он тихо, но Трифон Лукич услышал и рванулся к сыщику с кулаками. Мол, что за гадости он тут рассказывает о безвременно почившей. Тут уже начали смеяться почти все присутствующие дамы, да и мужчины тоже — небось знали, как тех дам трудно из подобных платьев вытаскивать. К общему веселью присоединились капитан и боцман, и возмущенный осмеянный Летягин поспешил ретироваться с палубы.
— Идемте, помощница, — Андрей говорил негромко, но за руку взял и потянул уверенно, проталкиваясь к Балабанову. — Надо нам еще раз с командой переговорить.
Глава 20
Андрей с Мариной на буксире потянул за рукав капитана, тот окликнул боцмана, и Авдонин в общем шуме его услышал. Так вчетвером они и утекли по-тихому. И платье прихватили с собой.
В рубке Андрей еще раз осмотрел палевую тряпочку, проверил каждый узелок:
— Похоже, его просто кинули в воду. Ну не на палубе же Глафира переодевалась, у себя в каюте.
— А привычка к порядку ее подвела: не смогла снятое платье расшнурованным оставить, — щупая платье, прибавила Марина.
— Это вам от Дуньки подарок, — вставил Балабанов. — Чем-то вы ублажили ее.
Андрей едва сдержал шумное фырканье.
— Лоскут отрезали, — тихонько и скромно продолжила Клюева, — посмотрите, ткань плотная, руками не оторвать. Даже зубами не выдерешь. И обрез ровный.
— Дуньке она платье пожертвовала, — поддержал капитана со знанием дела Авдонин. А ведь казался Звягинцеву практичным человеком. И на почве фотографии они сошлись. — Дунька как утопла, все в невестах ходит. Есть поверье. что ежели платье ей подарить, то любовь сладится и будет счастливый брак.
— Ох, как же нам повезло, — сказал Андрей едко, — что мало кто сему поверью следует. А то от платьев в реке судоходство встало бы.
Присмотрелся и кивнул Марине: да, верно, отрезали. Так вот почему юнга говорил, что никому в руки лоскут попасть не должен был! Уж точно заметили бы раньше, что срезан он, оттого так вовремя и исчез. А так, намекнула тряпочка, мол, невеста в воду кинулась, а что ножницы в ход пошли… Андрей подумал, что не удивится, если сыщет подходящие у Глафиры в вещах. Хотя нет, девка умная, так что, скорее всего, их вслед за платьем в воду кинула. Не было в ее каюте ножниц, он бы заметил. Могла Глафира подумать, что к лоскуту кто присмотрится поближе, вот и постаралась сомнения не возбуждать. Одно дело, когда сигала в воду да платье порвала. Другое — сначала специально лоскут откромсать.
— Вот вы зря сомневаетесь, — дошел до него сердитый говорок боцмана. — А средство верное. Вот ежели вы, Марина Викторовна…
— У нее лишних платьев нет, — отрезал Андрей. — А скажите-ка мне вот что еще раз. Когда в первый раз в туман входили, после ревуна многие плеск слышали и как бы смех. Вы это за слуховые галлюцинации не сочли?
— Не сочли, — уставился на свои башмаки Авдонин. — Я еще удивился, что Дунька на сей раз не плачет, а смеется. А она от платья, вона что. Но вернула его. Значит, не подошло.
— Да, не должно было всплыть, — заметил Балабанов. — Она нам знак подает, только вот какой?
— Что не быть Летягиной с Тихоном счастливой в браке? — усмехнулся сощурив глаза сыщик. — Ну или мне показывает, что Глафира не утонула. Кажется, я все это слышал уже и не раз.
— Был плеск, — вздохнув, продолжил Балабанов уже по делу. — Но туман, он тут особенный, в нем любое привидеться может. И прислышаться. Что угодно. Я специально команду подбирал не робкого десятка, чтобы через туман ходить. Тут и волхвов мороз по коже продирает. Но я вам вот что скажу: в этот раз смеялась Дунька, точно. Я сперва ушам не поверил, плач обычно слышали, да такой жалобный…
Андрей поблагодарил боцмана и капитана и поволок Марину за руку на палубу. Дуньку он
