Генеральный Попаданец 8 - Ал Коруд
— Это ты уже у Ефремова тиснул?
— У великого мыслителя много дельных мыслей. Да и, честно говоря, идея уже сама напрашивалась и отчасти апробирована в истории.
— Ты имеешь в виду эллинскую Спарту?
— Это только из хорошо известного нам периода.
— Знаете, я за, — Машеров снял пиджак (ему стало жарко), оставшись в тёмной водолазке. — Взрослый опекун рядом — это всегда полезно. Родители — это родители, но они всё-таки несколько другие. Общество же стало намного сложнее, их опыт может уже не пригодиться или будет неполным.
— Вы уловили самую суть, Пётр Миронович. Я даже считаю, что менторы могут со временем меняться — по этапам учёбы и развития.
— Стас, не забывай, что даже любимая работа может надоесть. Тогда, достигнув чего-то, ты в подобном обществе будешь постоянно заниматься переподготовкой?
— Да, Борис, так и есть. Любой труд станет почётным — этого уже надо будет добиться с помощью воспитания. В принципе, вообще требуется такая обстановка, когда за самую тяжёлую работу сложится конкуренция. Вот именно подобное отношение к труду станет по-настоящему престижным и уважаемым. Не бежать от проблем, а искать их. От избытка телесных и душевных сил в каждом человеке будущего начнёт быстрее появляться жажда нового, перемен. Ожидание от жизни высшей нормы испытаний и впечатлений. Это я ещё раз повторюсь про крепкую внутреннюю структуру нового типа человека.
— Опять Ефремов?
— И что такого? У него в отличие от других вполне стройная теория общества будущего — без лишних технических деталей. Он сильно подозревал, что те как раз быстрее всего устаревают.
— В итоге его устройство будущего не устарело?
— Кое-что — да, но в плане духовном Ефремов основывался на древних практиках Востока, использовал уже накопившийся опыт человечества. Так что изначальный посыл остался правильным.
Абрамовский оглянулся на руководство и решился на мучивший его доселе вопрос.
— Ребята, а мы не делаем ошибку, опираясь на религиозную идеологию?
— Это другое — тут больше учения об общественной гармонии, а не практики верований. Опыт философий разных конфессий нам точно стоит учитывать. Это всё-таки наработки всего человечества, его дар в будущее.
Мысль необычная, и её стоило хорошенько обдумать. Машеров решился повернуть русло разговора в практичность.
— Наши ближайшие действия?
— В первую очередь — задействовать резервы уже имеющегося общества для резкого цивилизационного прыжка вперёд. Я лично не вижу непреодолимых препятствий. Косность мышления мы изменяем своим присутствием. Работаем как катализатор для общества. Наука уже подключена. И мы не боимся трудностей.
— Значит, матричная структура…
Кажется, Генеральный уже знал, чем будет заниматься, будучи Председателем.
Глава 17
6 ноября 1984 года. Вызовы внутренние и внешние
Верховный Совет СССР. Боль и позор
Представитель профсоюзов, пухловатый мужчина, в который раз вытирал пот с лысины. Заместитель министра здравоохранения расстегнул пуговицу на рубашке. А член президиума Верховного Совета Воротников уже и сам не рад, что согласился на эту авантюру. Грозные и важные мужчины чувствовали себя сейчас, как нашкодившие школьники. И над всеми ними возвышалась грузная фигура Галины Брежневой, которая давала сейчас «жару». Именно она от имени Лиги женщин инициировала текущий скандал, грозивший перейти из фазы конфликта в среднем звене здравоохранения в общесоюзное обсуждение. И тут же заинтересовал ЦК. Потому решили разобраться сразу «на высоком уровне». И вот сейчас им доставалось от женщин по полной: как руководителям, как коммунистам высокого ранга, как мужчинам.
И дела их откровенно плохи. А что они могли сделать против команды настоящих фурий! Да ещё припечатывающих ужасающими аргументами. И что самое печальное — во многом те правы. У них на руках документы, кассеты с записями пострадавших, жалобы, письма. Много жалоб и писем. И ни одного конкретного решения по их вопросам. Крайне животрепещущего, как оказалось, вопроса. Воротников внезапно осознал, что здесь точно присутствует вина как руководства, так и как мужчин. Просто раньше он даже не подозревал о масштабах безобразий, творящихся в медицине. В итоге их половина комиссии уже через час крайне неодобрительно посматривала в сторону представителей Минздрава и профильных профсоюзов. Надо же так запустить животрепещущую проблему! Это на самом деле возмутительно! И кому-то точно придётся расстаться с партийными билетами, как и креслами.
— Именно поэтому мы требуем этого вашего профессора выгнать к чертям из медицины!
Дебелая блондинка, депутат Верховного Совета из Лиги женщин была на редкость эмоциональна.
— Но он отличный специалист. Столько родов принял!
Представители Минздрава заняли оборону:
— Зачем такие радикальные меры? Мы просто его накажем.
Брежнева наступала:
— Его квалификация не даёт ему права оставаться хамом! Нет, таким врачам не место в советской медицине. И пусть этот пример станет показательным! Если подобные ему врачи не изменят свою практику, то мы будем добиваться их увольнения.
Воротников внимательно оценивал дочку бывшего Генсека. Такая добьётся своего! Да и наверняка у неё есть доступ к Машерову. Видимо, вопрос давно перерос стадию простого непонимания. Так что он пока посидит и проследит за реакцией остальных, подумает, как решить проблему. Верховному Совету остро нужны очки перед партийной конференцией. А судя по накалу страстей, женская половина делегатов его точно поддержит!
— Мы как крепостные в ваших кабинетах! Ничего нельзя, и только слышишь: «Не ори, дура, тут всем больно!»
Кто-то из Минздрава дёрнулся на свою беду:
— Но ведь и в самом деле бывают болезненные процедуры.
Это он зря сказал. На него тут же посыпались упрёки.
— Тогда почему женщины лишены элементарной анестезии? В Советском Союзе препараты кончились? Нет у нас — закупите за рубежом! На шмотки валюта находится.
— Почему нас не предупреждают о процедурах? И позволяют себе хамить по отношению к женщинам? Что это за моральный уровень такой у врачей и почему им потакают?
Блондинка поддержала Галину:
— Девушка у нас в цеху пришла на плановый осмотр. Врач вела себя
