На острие скальпеля - Одри Блейк
– Но я не такая, – пролепетала Нора, пытаясь высвободить руку, но профессор ее удержал. – Я обещала Дэниелу…
Пальцы Перры пробежались по ее рукам, оглаживая каждый палец.
– Что‐то я не вижу кольца, – сказал он, и от этих мягких движений у нее свело живот. Уже почти два года, как мужская рука не касалась ее с лаской.
Задвинув комок в животе подальше, Нора сама взяла профессора за другую руку. Глаза его загорелись, но погасли, когда она провела пальцем по его обручальному кольцу.
– Зато здесь оно есть, – отчеканила девушка и тут же опустила его руку.
– Элеонора, да пойми же…
– Не стоит обременять себя обещаниями, которые вы не сможете выполнить.
– Отчего же, вполне смогу, – парировал итальянец, и в глазах у него загорелась надежда убедить ее. – Я могу обеспечить тебе место хирурга и лектора. Дать тебе дом. И каждый вечер приходить к тебе, а не в свой маленький дворец скорбей.
Его страдания были невыносимы, как и картина, которую он только что нарисовал.
– Остановитесь, Сальвио.
– Ты думаешь, будто любишь другого, – настаивал он. – Но просто этот молодой человек тебе попался первым. И до него ты еще ни с кем не пробовала разделить свое сердце.
– Любовь – не эксперимент.
– Мы оба ученые. И нам экспериментировать нужно всегда, – заявил Перра. Ветер трепал его пальто и взъерошенные волосы. Нора старалась не смотреть на губы мужчины, но ей это не удавалось. – Поцелуй меня всего один раз, Элеонора, и тогда я приму твой ответ.
Дрожь паники пробежала у нее по плечам.
– Ужасная идея, – фыркнула девушка, но тут же оказалась в короткой полуденной тени мужчины, и ей на спину легла его рука.
Перра прижался к ее губам своими, не дав осознать это движение, и ее дыхание затерялось у него во рту. Слабость охватила и опустошила девушку. Нора чувствовала, как растворяются ребра, истаивает позвоночник, и вот в качестве хрупкого внешнего каркаса осталось только накрахмаленное платье. Она затрепетала, когда он исследовал ее губы, и содрогнулась, когда профессор медленно оторвался от нее. Он прижался своим лбом к ее лбу точно так же, как когда‐то делал Дэниел.
Слезы навернулись на глаза, и Нора отступила назад, не в силах сдержать дрожь в руках и ногах. Ей хотелось рухнуть на землю и зарыдать, уткнувшись лицом в траву. Не потому, что поцелуй был ужасным, а потому, что он задел потайные струны души, каким бы нежеланным ни был. И в то же время Норе безумно хотелось расстаться с Болоньей и горем, которое ее здесь постигло, хотелось обрести свободу и легкость. Девушка опустилась на каменистую землю, ноги ее не держали. Перра встал на колени рядом, сжимая ее руку.
– Элеонора, успокойся, не нужно меня бояться. – Мягкий мужской голос звучал сверху, каплями сочувствия проливаясь на ее склоненную голову. Небо покрылось темными пятнами. Нора не смогла ответить.
– Ты бледна как полотно, – сказал Перра и обхватил ее за талию. – Обопрись на меня. Не пугайся, не буду я больше тебя целовать. Мне просто хотелось, чтобы ты почувствовала, насколько это возможно…
Опухшими глазами Нора встретилась с его взглядом и стиснула в кулаке свою черную юбку.
– Это совершенно невозможно.
– Элеонора! – взмолился Перра, стискивая зубы от волнения.
– Я уже отдала свою любовь другому. И хочу домой. – Не в здешнее жилище к миссис Фиппс. А в Лондон, где ждут родные.
Глава 27
– Помогу всем, чем сумею, – произнес Гарри из угла спальни Хораса. Гибсон даже не слышал, как друг вернулся.
– Прямо не знаю, как тебя и благодарить, – отозвался Дэниел, принимая от Гарри стакан бренди.
– Я останусь на ночь, – предложил Тримбл. – Хорас, разумеется, разозлился бы, но он ведь и не узнает.
Дэниел посмотрел на лицо спящего, на тело, неподвижно распростертое на матрасе. Помолчал, не зная, как действовать дальше.
– А как же твоя жена? Ей не понравится, что у нее отняли мужа, пусть и на время.
– Джулия прекрасно справляется сама и привыкла, что я целые дни провожу с пациентами, – отмахнулся Гарри, не обращая внимания, с какой осторожностью Дэниел завел разговор о его жене. – А еще сегодня так получилось, что она отправилась в гости к матери и будет рада провести ночь с родными. Сосед сверху у нас мерзкий тип, да и в тех съемных комнатах, которые я могу себе позволить, ничего замечательного нет, поверь мне. А нарочного с запиской я уже отправил. – Не успел он договорить, как раздался ужасающий грохот и пол содрогнулся: видимо, рабочие обрушили очередную стену. Оба подпрыгнули.
– Ну, здесь с обстановкой сейчас тоже не все в порядке, – усмехнулся Дэниел.
– Не думаю, что весь этот шум полезен Хорасу, – покачал головой Тримбл. – Эти рабочие просто звери какие‐то. Я участвовал в морских сражениях, там и то громыхали не так пугающе.
– Рабочих можно было бы отправить по домам на несколько дней, но Крофт наверняка воспротивится, – задумался Дэниел. – Он поглощен мыслью побыстрее закончить строительство, и я не представляю, куда еще его отвезти. Из Лондона‐то мне уезжать нельзя.
– Да знаю. Ничего не поделаешь. Я просто подумал вслух, – вздохнул Гарри. – Эта женщина, Кроуфорд, велела мне удостовериться, что ты поужинал. А она мясистая.
Дэниел аж поперхнулся. Гарри использовал то же словечко, которым когда‐то еще в медицинской школе называл бойких француженок, с которыми не мог справиться, и это воспоминание заставило Гибсона одновременно рассмеяться и подавиться. Прокашлявшись, он сумел выдавить:
– До того, как миссис Фиппс позвала ее сюда, она трудилась в приюте. Лучшей кандидатуры и придумать нельзя.
Шотландец рассмеялся.
– Ну, тогда тебе лучше послушаться. Уверен, она тебя одолеет.
– Непременно послушаюсь, – пообещал Дэниел. – А после ужина принесу карты, и ты сможешь выиграть часть моих кровно заработанных денег. – Сейчас или никогда, решил он про себя и с трудом выдавил: – Прости, что я не приехал познакомиться с твоей женой.
– А ты уже познакомился с ней. Много лет назад. Когда мы ужинали с…
Гибсон покачал головой:
– Тогда она была чужим человеком, к тому же совсем ребенком. Но теперь вы семья, а я не…
Гарри будто почувствовал, как напряглись плечи Дэниела, и ухмыльнулся.
– Чего извиняешься? Я же никого и не приглашал. Уверен, что мы хотели тебя видеть?
Дэниел тоже усмехнулся в ответ, но улыбка сбежала с лица, когда он принялся разглядывать Хораса, понимая, что никаких изменений не предвидится. Гибсон осторожно потянул больного за руку, проверяя тонус мышц. О господи, пусть бы лучше
