Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко
Макс присвистнул.
— Ничего себе вас там учили…
— Не всему можно верить, но многое совпадает. И ещё. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Через несколько лет будет денежная реформа.
— Какая ещё реформа?
— Такая, после которой большие суммы наличными могут превратиться в бесполезную бумагу. Подробностей нам не говорили, но смысл объяснили чётко: хранить деньги под матрасом — самое глупое решение.
Макс задумался.
— Значит, нужно всё потратить?
— Можно и так сказать, нужно всё вложить.
— Во что?
— Во всё, что потом будет работать и приносить деньги. — Я начал загибать пальцы. — Машины, спецтехника, базы, склады, гаражи, квартиры, производственные помещения, стройматериалы, металлолом, инструмент, станки. Всё, что можно официально поставить на баланс кооператива или оформить законным способом.
— Но это же огромные деньги.
— И хорошо. Чем меньше останется наличных, тем лучше. И в этом плане моя поездка в Анголу, скорее плюс, чем минус.
— Объясни…
— Всё просто. Деньги нужно легализовать, и вложить в дело. Для этого есть несколько способов, но в нашем случае нам даже особо придумывать ничего не приодеться. Мы будем действовать через кооператив постепенно, и через меня. Работать в Анголе я буду официально инженером-строителем, оформленным по лини Минвнешторга. Буду получать зарплату в чеках. Зарплату чуть больше шести ста чеков в месяц. На первый взгляд это немного, но есть нюанс. Я выпишу на тебя доверенность, и получать эти чеки во Внешэкономбанке уже в СССР будешь ты.
— Не понял пока… — Макс смотрел на меня сосредоточено, пытаясь понять, чего я хочу ему объяснить.
— Да просто всё Макс. Мы оформим договор займа между мной и кооперативом, на эти чеки ты будешь покупать в «Берёзке» импортную технику, и продавать её населению, хоть через кооператив, хоть через комиссионку. Один видеомагнитофон Panasonic или Sony в «Березке» стоит всего одну тысячу, а в комиссионке уже целых девять. Продаешь, добавляешь к этой сумме немного из нашей заначки, и вот уже и заработанные, и легально отмытые деньги. Никто и не подумает докопаться, всё почти легально. Ну это просто как пример. Можно купить тот же видеомагнитофон, и открыть видеосалон. Стоимость билета один рубль, а счету посетителей нет, можно даже крутить одну и ту же кассету с утра до вечера и спокойно вытаскивать из заначки по тысячи рублей в день. Все деньги, которые мы так прогоним, мы будем вкладываем именно в то, что я тебе раньше перечислил. Покупаем всё, что сможем достать.
Я снова отхлебнул уже остывший чай, и продолжил.
— Для ускорения процесса действуем и через кооператив. Берём понемногу. Столько, чтобы это выглядело как обычная прибыль кооператива. Закончили объект — появилась прибыль, часть дал заказчик, часть вынули из кубышки. Прибыль на счёте не держим, сразу тратим. Покупаем ещё одну машину, например. Выполнили несколько заказов — приобрели оборудование. Всё постепенно, без рывков.
— А бухгалтерия?
— Вот поэтому бухгалтер нам сейчас важнее экскаватора. Каждая копейка должна иметь понятное происхождение на бумаге. Если когда-нибудь кто-нибудь решит проверить кооператив, он должен увидеть обычную строительную организацию, которая медленно росла несколько лет, или получила финансовую помощь от вкладчика, который тоже может чеками подтвердить происхождение денег. Никаких чудес и упавших с неба бабок.
Макс некоторое время молчал, переваривая услышанное.
— Серый… Ты сейчас такие вещи рассказываешь… Я бы сам до этого никогда не додумался. Фууу… Надо всё это сейчас в голове не торопясь уложить, а то я до сих пор думаю, что я сплю. Ай! Идиот, ты чего делаешь⁈ — Он потер руку, которую я ему безжалостно ущипнул.
— Бужу тебя. Давай, просыпайся уже, вопрос серьезный. — Я немного помолчал и добавил уже другим тоном, без шуток — Но только помни Макс, эту тайну знаем только мы двое. И очень хотелось бы, чтобы так осталось как можно дольше. Чем меньше людей узнают про эти деньги, тем больше шансов, что однажды они превратятся не в проблему, а в нормальный, честно работающий бизнес. И я очень надеюсь что ты меня не подведешь.
Глава 20
Макс не стал сразу отвечать, только снова посмотрел на деньги, потом на меня, и на его лице я видел страх. Я знал его очень хорошо, и такое выражение лица тоже знал. Нет бесстрашных людей, есть те, кто боится и старается сбежать или спрятаться, и те, кто боится, но делает что должно. Макс был из последних. Я помню, как с глазами полными ужаса он шел за мной и Морозовым на заминированные склоны перед Беркотом, где нас ждали духи, как отражал атаки, среди разрывов мин и реактивных снарядов, бежал на помощь раненым под обстрелом. Он был живой человек и боялся. Но сейчас его страх был другим, он не боялся умереть от пули моджахеда, он боялся этих больших денег, того большого дела, что мы затеяли, боялся подвести меня, боялся тюрьмы, ведь всё это пока незаконно, боялся будущего, неизвестности.
— Я не подведу, — сказал он тихо. — Постараюсь не подвести изо всех сил. Только ты, Серый, не бросай меня сразу под танки. Научи и расскажи, раз всё успел продумать. Я должен знать всё, что знаешь ты. Нужно прямо сегодня решить всё вместе. Сам знаешь… кроме тебя у меня никого ближе нет. После армии и особенно после Беркота ты мне как брат. Да и не нужны мне эти деньги сами по себе. Мне другое интересно. Я хочу, чтобы у нас получилось то, что мы начали. Не поверишь, я домой приползаю из последних сил, а утром лечу на работу как на крыльях. Я не хочу всё это потерять или испортить.
Мы сидели в бытовке, пили крепкий чай, чертили в старой тетради схемы, считали будущие расходы и спорили. Я предлагал, а Макс критиковал, пытаясь найти изъян. Мы обсуждали как сделать так, чтобы ни одна лишняя копейка не выглядела лишней. Макс быстро приходил в себя, и погрузился в процесс с головой.
— Через несколько лет всё начнут растаскивать, — объяснял я. — Заводы, автобазы, стройуправления. У многих предприятий техника будет стоять без дела, просто ржаветь. Её станут продавать за копейки, менять на что угодно, лишь бы избавиться, заплатить зарплату рабочим, поддержать и сохранить то, что ещё можно сохранить.
